Лицо смерти

Хорошо хоть мужчина попался адекватный и не злился на меня за оплошность, хоть и как-то пристально вглядывался в глаза.

Не знаю, каким образом, но в восемь я была уже в офисе. Кристина, улыбчивая молодая девушка, которую я взяла себе в помощницы, уже суетливо просматривала моё расписание на компьютере.

– Доброе утро, Джоан. Встреча на восемь тридцать в силе. Клиентка только что звонила и подтвердила, что обязательно будет.

– Отлично, Кристина, спасибо. – Улыбнулась я в ответ и процокала в свой кабинет в любимых туфлях на высоком каблуке.

 – Буду пока у себя, надо подготовиться к её приходу. Мне ещё не приходилось работать с подобными делами, хочу быть во всеоружии.

Ровно в назначенное время Кристина провела в мой кабинет маленькую, невзрачную женщину в бесформенной одежде, которая всем своим видом показывала, что хочет поскорее закончить и сбежать. Я сталкивалась с такими женщинами. Загнанные, напуганные, неуверенные в себе настолько, что пытаются слиться с серостью стен. Это и была главная проблема клиентки, но пришла она совсем по другому вопросу.

Уже четыре года я помогаю людям побороть свои слабости, найти выход из безвыходной ситуации, справиться с травмами детства. Но ни разу за всю мою практику ко мне не приходила жертва домашнего насилия, которой и была Джулия Кармайкл.

Наша встреча была случайной. Джулия не искала мой номер в интернете и не назначала встречу у Кристины. Это я пригласила её в офис, чтобы помочь пережить тяжёлый период жизни.

Мы столкнулись в маленьком магазине на углу, когда одновременно потянулись к последней бутылке красного вина. В моих планах был приятный ужин с любимым мужчиной, в её – возможность забыться.

Отчаяние и безысходность читались в каждой складочке её лица. Она то и дело отводила глаза, в которых стояли горькие слёзы, пыталась скрыть их длинной чёлкой, но такие уловки не помогали от опытного взгляда психотерапевта. Я не из тех, кто лезет к людям с предложениями помощи или расспросами о личном, но эта женщина показалась мне особенно несчастной.

А люди в крайней степени отчаяния совершают крайне опрометчивые поступки.

Когда наши ладони сошлись на одной бутылке, рукав её плащика задрался и обнажил полоску кожи, сплошь усеянную синяками. Запястье выглядело так, будто кто-то силой удерживал женщину. Она поспешила одёрнуть руку, но завеса её тайны уже приоткрылась. Я стала свидетельницей её горя и боли, поэтому не могла остаться равнодушной.