Из огня и пепла

Я был силён, как бык, но не в том, что касалось всей этой романтики, а Эмбер любила так, чтобы с шиком-блеском, чтобы искры во все стороны. Но мне хватало искр и на работе.

Вместо того, чтобы вырулить на Двадцать шестую авеню и размеренно покатить по спокойным улицам в сторону своего лофта в Саутгейте, пришлось пришпорить четырёхколёсную лошадку и поехать в противоположном направлении. Я специально выбрал более долгий путь до больницы Провиденс Медикал, чтобы проехать мимо пекарни «Поппи» и осмотреть её руины.

Пожарные ничем не отличаются от преступников – никогда не возвращаются на место происшествия. Ещё один негласный закон, который я нахально нарушал.

На Кинг-стрит всё ещё витал запах гари. Ветер задувал его остаточный дух через открытую форточку. Почта уже закрылась, как и цветочный магазин, фасад которого был изрядно подпорчен чёрными разводами по белому кирпичу. Кляксы в тетради школьника, что пишет, как курица лапой. Но он ещё легко отделался. А вот пекарня превратилась в лист, на который по неосторожности вывернули целую чернильницу.

В лучах закатного солнца она дымилась оранжевым цветом, будто внутри всё ещё полыхал огонь. Вывеска с выжившими буквами «По» болталась на последнем издыхании – надо бы снять её прежде, чем массивная деревяшка свалиться кому-нибудь на голову. За годы службы мне бы привыкнуть к пепелищам обгоревших зданий, но вид выжженных рам и чёрной копоти, вытекающей наружу из оконных проёмов выворачивал наизнанку. К этой стихии невозможно привыкнуть.

Она не может приестся, как пицца, которую сотни раз покупал на ужин.

Хозяину предстоит нехилая работа. Мистер Паркер говорил что-то о том, что у него водится не так много деньжат, так что, скорее всего, пекарня так и останется чёрным пятном среди белого кирпича соседствующих лавок. В сознании всплыли кадры, как огонь отыгрывается на мягком теле той женщины, Рейчел. Как я снимаю китель, даже не думая, что незащищённые плечи могут подгореть, как курочка в духовке. Как те рогалики, что она пекла, пока пожар не превратил их в сухие паленья.

Надеюсь, с ней всё в порядке.

Какое-то непривычное волнение поднималось в груди, когда я покинул пост наблюдения и поехал по проторенной дороге к Провиденс Медикал. Чего я боялся? Того, что она всё же не вынесла последствий пожарища? Или того, что придётся столкнуться с этими последствиями лицом к лицу?

У поста медсестры крутилась немолодая и давно не бодрая женщина в бледно-розовой форме.