Из огня и пепла

Его можно было бы починить гораздо быстрее, но, думаю, им было невыносимо возвращаться в него. Тогда-то я и освоил строительное дело. Тогда-то и бросил работу механиком и пошёл в пожарные.

– Ради сестры…

– И ради всех, кто когда-либо страдал от огня и ещё может пострадать.

Я покраснела от глупой мысли: в каком-то смысле он сделал это и ради меня. Я ведь сижу здесь, на неудобной больничной постели, вся в бинтах и ожогах.

– Это очень смело и благородно.

– Никогда не думал об этом в таком ключе.

– Как её звали? Вашу сестру?

Его глаза, потемневшие на несколько тонов от скопившихся внутри сожалений и скорби, наконец-то задерживаются на мне с благодарным блеском, что я спросила.

– Лили. – Выдыхает он четыре буквы, а то и весь кислород. – Её звали Лили.

– Красивое имя.

– Ей было семнадцать, у нас довольно большая разница в возрасте. Он только заканчивала школу и хотела поехать учиться в орегонский колледж искусств. Мечтала стать дизайнером. Лили здорово рисовала и обладала тонким вкусом во всём.

– И вы до сих пор ремонтируете ваш семейный дом?

– Нет. Как только прибили последний гвоздь, родители продали дом, потому что не могли жить там, где умерла их дочь. Ни в том же доме, ни в том же городе. Они уехали к побережью и осели в крохотном городке. Сисайд, может, слышали?

– Я бывала там однажды проездом. Красивое место.

– А главное, далеко от Портленда и прошлого.

Я бы тоже могла поведать трагичную историю семьи, но гость решает, что хватит предаваться скорбным воспоминаниям, и начинает расспрашивать меня о работе.

Остин никогда не интересовался тем, что я делаю и что люблю больше всего. И уже никогда не поинтересуется. Не узнает, что каждое утро ровно в пять я уже на кухне включаю духовку, разогреваю печи и достаю заготовки из холодильника. Не узнает, как меня успокаивает и вдохновляет сам процесс, когда руки по локоть в муке, когда ложка в заученном темпе размешивает тесто, когда пальцы погружаются в клейкое месиво, которому суждено стать ароматными булочками. Джек же даже невольно облизывается, когда слушает обо всех этих коричных улитках, сахарных рогаликах и ягодных пирогах, которые я достаю из духовок и отношу на витрину за несколько минут до открытия. Первым покупателям везёт больше всего – на работу они идут в приподнятом настроении, насытившись пышным тестом во всевозможной вариации.

– Будь я на вашем месте, я бы весил сто пятьдесят кило, потому что съедал бы всё, что готовлю.