Из огня и пепла

– И ты меня. Я знаю, каким может быть мой отец. Именно поэтому он и смог пробиться так высоко.

– И это заслуживает уважения. Просто… мне кажется, что парень, которого выбрала его дочь, тоже мог бы заслужить хоть каплю уважения.

– Он тебя уважает.

– Я этого не чувствую.

– А это ты чувствуешь?

Её губы с жаром прикоснулись к моей шее и начали медленно продвигаться к моим губам, оставляя ожоги. Единственное наступление пламени, которое обжигает, но не делает больно.

– Чувствую. – Прошептал я в ответ и подхватил Эмбер на руки.

Пока я нёс её в сторону спальни, словил эффект дежавю. На мгновение вместо жгучих глаз Эмбер появились другие, с медовым оттенком. Пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть Рейчел, пока Эмбер стягивала с меня рубашку. В этой войне было объявлено перемирие.

Джек

После полуночи насыщения друг другом, мы достигли абсолютного мира и той гармонии, о которой я мечтал. Стоя под горячими струями душа, я смывал с себя вчерашние эмоции.

Все думают, что ледяная вода сможет очистить тело и разум от лишнего, но вопреки всем законам я очищался кипятком.

Если бы каждый вечер, каждая ночь были такими, как вчера, я бы не раздумывал над предложением так долго. Отец Эмбер только подливал масла в огонь, и вчерашний ужин стал последней каплей. Я не говорил Эмбер, но перед тем, как распрощаться, он потянул меня за рукав рубашки, чтобы увести в сторонку. Подальше от ушей остальных участников сборища.

– Джек, я намерен задать тебе серьёзный вопрос.

В детстве мы с Лили любили забраться на пару велосипедов – я на свой стильный «ДжиТи», сестрёнка на розовую крошку с помпонами на руле – и отправлялись к живописной дельте реки Санди. Там мы оставляли велики у деревьев и подходили к самому краю покатого берега, сплошь усеянного платанами и вязами. Под нашими ногами открывался бесподобный вид на воду и противоположный берег, где начинались земли Вашингтона. Но однажды Лили оступилась и чуть не полетела вниз.

Я вовремя ухватил её за капюшон толстовки и затянул обратно. Моё сердце замерло на добрых полминуты, видя испуганные глаза младшей сестрёнки и её фигурку, летящую вниз.

Когда Джонатан Гринвуд собрался «задать мне серьёзный» вопрос, я почувствовал то же самое, что и Лили тогда. Будто я срываюсь с утёса. Но рядом не было никого, кто успел бы ухватить меня за капюшон.

– Ты долго ещё намерен пудрить мозги моей дочери?

– Не понял.