Абсолютно правдивый дневник индейца на полдня

И, поверьте мне, славная куриная ножка может кого угодно заставить уверовать в существование Бога.

Так что голод – не самое паршивое в бедности.

А теперь, спорим, вы спрашиваете меня: «Ладно-ладно, мистер Голодный Художник, мистер Слов-полон-рот, мистер Горе-мне-горе, мистер Секретный Рецепт, что же в бедности самое паршивое?»

Хорошо, скажу вам, что самое паршивое.

На прошлой неделе мой лучший друг Оскар заболел. Сперва я подумал, что это тепловой удар. День был июльский, жаркий до чертиков (под 40 градусов при 90-процентной влажности), и многие люди теряли сознание от перегрева.

Я попытался дать ему воды, но он не хотел пить.

Лежал на кровати, смотрел красными, слезящимися глазами. Поскуливал от боли. Тронешь его – визжит как резаный.

Как будто все его нервные окончания торчали на пару сантиметров наружу.

Я подумал – ладно, пусть отдохнет, но потом его начало тошнить, и понос пробил, и начался припадок, его маленькие лапки дергались, и дергались, и дергались целую вечность.

Оскар, конечно, всего лишь приблудная бездомная шавка, но это – единственное живое существо, на которое я мог положиться. Он был мне больше другом, чем мои родичи, бабушка, тети и дяди, кузены и старшая сестра. Еще он был мне учителем получше прочих учителей.

Если честно, Оскар был лучше любого человека.

– Мам, – говорю, – нужно отвезти Оскара к ветеринару.

– Он поправится, – ответила она.

Но она лгала. Когда она врет, глаза у нее всегда темнеют в середке. Она была индейцем спокан, а значит, никудышным лжецом. Что совершенно некстати, потому что нам, индейцам, нужно уметь хорошенько врать, учитывая, сколько врут нам самим.

– Ему очень плохо, мам. Он умрет, если не отвезем его к врачу.

Она пристально смотрела на меня, и в этот раз ее глаза не потемнели, так что я понял: она собирается сказать мне правду.

– Младший, дорогой мой, – сказала мама. – Мне очень-очень жаль, но у нас нет денег на Оскара.

– Я тебе всё отдам, – говорю. – Честно.

– Милый, это обойдется в сотни долларов, если не в тысячу.

– Я отдам врачу. Найду работу и отдам.

Мама грустно улыбнулась и обняла меня, крепко-крепко.