Моё-твоё сердце

– Хейли?

Глаза стрельнули в меня свинцом.

– Девочка из окна.

– Я знаю, кто такая Хейли, но… я ведь просила тебя не общаться с ней.

– Это вышло случайно, мамочка. – Затараторила я в оправдание, лишь бы не огорчать маму. – Она помогла мне с математикой, ты же знаешь, как я её ненавижу… А потом мы разговорились и…

– Теодора.

Полное имя – синоним ругательству. Если мама называла меня «Теодора» – жди беды. Это ненавистное, необычное имя досталось мне от бабушки, которая отдала маме этот дом и которую я никогда не знала.

Хорошо хоть придумали сокращать его до Тедди, а то не знаю, как бы я вообще прожила в младшей школе с этими пухлыми щеками, неуклюжестью и именем Теодора. Звучало в нашем доме оно редко, но, что говорится, метко. Когда я разбила фарфоровую статуэтку, что досталась маме в наследство от её покойной мамы. Когда я притащила домой ежа, которого нашла за мусорными баками мистера Найта. Когда упала с дерева и разодрала единственную приличную школьную юбку. И вот теперь… когда впервые с кем-то подружилась.

– Эта девочка… – Мама вздохнула, будто хотела вскипеть чайником, но сдерживалась из последних сил. – Не стоит тебе общаться с Морганами.

– Но почему, мамочка? Ты постоянно повторяешь это, но не объясняешь, почему! Они плохие?

– Нет. – Сказала она так, будто хотела сказать «да». – Просто… они другие.

– Как это?

– Ох, Тедди. Ты ведь видела их дом, их машину. Они богаты, а мы нет.

– Ну и что? Разве это причина для того, чтобы с кем-то не дружить.

Во взрослом мире так и было, но мне было семь. Мне было плевать, кто сколько зарабатывает. У меня впервые появилась подруга!

– Ты ещё слишком мала, чтобы понять. Завтра же верни эту книгу и больше ничего не бери у Морганов, поняла?

– Но, мамочка…

– Никаких возражений. Не хочу потом разбираться с мамой Хейли, если с вещью что-то случится.

– Но я буду аккуратно…

– Нет! – Рявкнула мама, и я тут же умолкла. Умолкли даже птицы за окном. Мама никогда так на меня не кричала, и я сжалась в комок.

 – Делай, как я тебе говорю. Верни книгу и больше не общайся с Хейли.

– Ладно, мамочка. Как скажешь.

Она поцеловала меня в макушку, приготовила на ужин мои любимые спагетти с томатной пастой и даже задержалась, чтобы почитать перед сном. Но не новую книгу, что дала девочка из окна, а историю, что я десятки раз слышала. Так она пыталась извиниться, загладить вину, но не всякую обиду так-то легко закопать извинениями.