Любовь в объективе

Кингстон – сплошной лесной массив с точечными застройками жилых домов и забегаловок с жирным меню.

Я прогулялась вдоль заповедника Калиста на север, к школе Кингстон, в которой проучилась с самых первых классов и в которой познакомилась с Даффи, чья семья перебралась в город в последних классах из ещё более крошечного Милдборо. Улыбнулась дверям библиотеки, где проводила слишком много времени после уроков, и поёжилась у ворот кладбища, за решёткой которого покоились мои дедушка с бабушкой, а также любимый отец.

Я пообещала чуть позже обязательно навестить их вместе с мамой, но сейчас из меня была плохая собеседница.

Домишко с тремя спальнями по Риверсайд-драйв когда-то был моим убежищем, а теперь маяком, на свет которого я брела, как корабль, заблудившийся в тёмных водах. Я почувствовала облегчение, едва заметила покатую крышу, устланную черепицей, за кронами облепиховых деревьев. Она теплотой растеклась в груди и согрела все конечности сильнее, чем июньское солнце.

Мы всегда жили просто, но тому были рады. Никакого мрамора на дорожке перед домом. Никаких кирпичных кладок, как на Шервуд-авеню. Одноэтажный дом чуть вытянутый вглубь участка оторочен белыми досками, что давно пора бы покрасить. У мамы больные суставы, да и сложновато в одиночку в её возрасте бегать с кистью и ведром краски наперевес. Глядя на стареющий вместе с его хозяйкой домишко, где прошло моё счастливое детство, я проглотила чувство вины.

Ключ нашёлся под вазоном с геранью у двери. Мама всё ещё оставляла запасной в таком неблагонадёжном месте и даже не волновалась, что кто-то может пробраться внутрь. Готова поклясться, что соседи прячут свои ключи под такими же вазонами, ковриками или садовыми гномами. Но никто не боится за имущество.

Мама работала до пяти, поэтому к её приходу я разложила вещи в своей спальне, сбегала в ближайшую лавку за пирогом, поболтав на ходу с Мартой, что стояла за стойкой, сколько я себя помню.

И, когда мама зазвенела связкой ключей у входа, я уже была наготове принимать её в объятия. Правда, немножко я всё же её испугала, но радости было больше, нежели страха.

Весь вечер мы болтали и наслаждались обществом друг друга. У нас всегда были тёплые отношения, даже в те времена, когда милые девочки превращаются в несносных злюк. Мой характер сложно назвать сахарным, но мама пила чай без сахара.