Не верь глазам своим

А потом станет закатывать церемониальные званые ужины в честь любимого сына.

Чем дольше мы заново знакомились друг с другом, тем дальше отступали мои сомнения, пока не превратились в чуть заметную точку на горизонте. Не может самозванец так много знать о тех годах, что, как мы все думали, исчезли навсегда. Остались лишь кадрами в маминых альбомах и заметками на страницах пожелтевших газет, что до сих пор хранились в кладовой.

Мы с Марком сидели так близко, что я чувствовала его тепло через калошу брюк «Бриони».

Он не выпускал моей руки, умудряясь другой пить кофе, откусывать печенье и жестикулировать, как умел только он. Гены предков-итальянцев давали о себе знать даже через три поколения.

В доме Лодердейлов мой жених – самый почётный гость. Отец уважал его и ни разу не лез с советами по поводу бизнеса, хотя предыдущих моих кавалеров поучал, точно финансовый гуру. Мама же строила из себя кокетку, едва Марк появлялся в радиусе десяти метров, и предала собственный этический кодекс, чуть по-девчачьи не запрыгав от радости, когда я привела Марка знакомиться.

Но сегодня моему жениху пришлось довольствоваться вторыми ролями, ведь в центре внимания царил только Джонатан. Марк лишь подливал масла в этот огонь всеобщего обожания. Он так обрадовался возможности познакомиться с братом, о котором я столько рассказывала, что не спускал с него глаз и заваливал вопросами.

Чаепитие плавно перетекло в праздничный ужин, что Констанс выготавливала с особым усердием, а потом в вечерние посиделки у зажжённого камина с наполненными бокалами.

Отец откупорил бутылку самого дорогого виски, припрятанного на особый случай. Более особый вряд ли бы представился. Он любил проводить вечера в компании Марка, сигар и деловых бесед. В каком-то смысле мой жених заполнил ту брешь, что появилась от пропажи сына. Но виски с двумя сыновьями сразу? Счастливее отца я ещё не видела. Даже удачно провороченная сделка по поглощению «Берген Кэпитал», компании-конкурента, что разорилась год назад, не растянула губы Роджера Лодердейла в такую счастливую улыбку, как примирение семьи. Никакими миллиардами не заменить любовь. Хотя многие пытаются…

Мама охмелела после пятого бокала вина и искристого смеха от историй. В последний раз она так искренне хохотала в моём детстве, но чем толще становился её кошелёк, чем дороже колье на шее, чем влиятельнее связи, тем скорее эта искренность затухала, а улыбка превращалась в натянутый камуфляж.