Тени под водой

Бен подписал бумаги и вышел к ним, не жив, не мёртв. Интересно, скорбел бы он так по ней, по Эви, в тот первый год их брака? Ведь как обмолвилась старшая сестра, он никогда её не любил. По крайней мере, не так, как Грейс.

– Ты в порядке? – По-братски спросил Джеймс, сжимая плечо Бена, пытаясь показать, что он будет рядом до конца. – Сожалею, что вам обоим пришлось пройти через это, – уже более сухо заговорил он, как оборотень, перевоплощаясь в полицейского. – Уж такая формальность.

Бен кивнул. Он даже не глядел на Эвелин, гораздо привлекательнее ему казались носки собственных туфель.

– Пройдёмте со мной, – сказал Джеймс, барахтаясь в неловкости ситуации. – Нам нужно многое обсудить.

– Я буду через минуту.

Бен пошёл в конец коридора и скрылся в уборной. Ему нужно было время, чтобы осмыслить то, что сейчас увидел. Мёртвое тело любимой женщины, бывшая жена, свалившаяся на голову, загубленное будущее. Горький коктейль, который не смешаешь даже врагу.

В маленьком кабинете Джеймса было холодно и неуютно, но всё же приятнее, чем в морге.

Ни холодильников с номерами, ни заледенелых трупов, ни отчаяния. Только письменный стол, заваленный бумагами, неказистый шкаф и два стула, будто заранее подготовленных для Эвелин и Бена.

Эвелин опустилась на один из них и стала сверлить пол глазами.

– Ты в порядке? – Заговорил было Джеймс, но осёкся. – Прости, глупые вопрос.

– Так ты всё ещё служишь в полиции?

– Уже восемь лет. Теперь я лейтенант.

– И как ты с этим справляешься?

Конечно, она не имела ввиду расследования и бюрократическую волокиту.

Она говорила о смерти.

– Для тебя это, наверное, уже в порядке вещей. Трупы, рыдающие родственники…

– Каждый раз, как в первый. – Честно ответил Джеймс. – К этому невозможно привыкнуть.

Эвелин выдавила страдальческую улыбку.

– А я-то надеялась, ты подскажешь, как сделать так, чтобы было не так больно.

– Из меня плохой советчик.

– Как будто я забыла, – язвительно отозвалась Эвелин, вспоминая, что он говорил перед их свадьбой с Беном.

В этой жизни Джеймс О’Хара жалел лишь о двух вещах. О том дне, когда нацепил костюм шафера и терпеливо выслушивал клятвы новобрачных у алтаря. И о том, что теперь был так холоден с женщиной, которой однажды разбил сердце. И если первое он уже не мог исправить, то со вторым мог справиться, но не успел открыть рот, как в кабинет вошёл Бен. Подходящий момент стал самым неподходящим.

– Я готов, – сказал он, хотя выглядел совершенно неготовым.