Тени под водой

Мэри нервно накрывала на стол те жалкие крохи, что затерялись на полках холодильника. Её руки дрожали от беспокойства за старшую дочь, но она как могла старалась показать искреннюю радость от приезда младшей.

– Тут сахар… и сливки, сейчас закипит чайник…

– Мам. – Эвелин коснулась постаревших пальцев матери, заставив её застыть с сахарницей в руках. Этот маленький жест высвободил всё горе, которое Мэри тщательно скрывала в себе. Женщина обессиленно рухнула на стул и зарылась лицом в ладони.

– Прости меня, девочка, я сама не своя.

– Это нормально. У тебя пропала дочь.

А у неё пропала сестра. Но как не крути, два этих события были совершенно не равнозначны.

– Я не знаю, что мне делать, Эви. – Слёзно пожаловалась Мэри.

Удушающая жалость клокотала в груди от одного взгляда на эту убитую горем женщину. В когда-то густых волосах проглядывались седые волоски, да и сами волосы будто поредели. Серые глаза терялись за решёткой морщин, которые стали на дюйм глубже после их последней встречи.

– Почему ты сразу не сообщила мне о Грейс?

– Не хотела волновать раньше времени. Вы с Грейси… не очень-то ладили это время, и я не знала, как ты воспримешь мой звонок.

– Нужно было позвонить в самый первый день. Она же моя сестра. Что говорят в полиции? – Спросила Эвелин.

– Её ищут. Расклеили объявления на всех столбах, разместили в газетах и в интернете, отослали ориентировку в соседние города. Но никто не видел мою Грейс.

– А не могла она просто…

– Сбежать, как твой отец? – Мэри вся ощетинилась, покрылась иголками, как дикобраз. – Ты говоришь прямо как полицейские! Они тоже рассматривают версию того, что Грейс просто бросила Эмму на детской площадке и уехала. Но моя дочь не могла просто так оставить своих близких.

«В отличие от другой моей дочери», – так и читалось в её остром взгляде.

– Извини. Я лишь пытаюсь разобраться.

– Мы все пытаемся, да ничего не выходит.

Чайник засвистел, разряжая накалённую обстановку. Пока Мэри разливала кипяток по чашкам, Эвелин постаралась взять себя в руки и быть осторожнее с матерью. Не к чему волновать её своими бестактными вопросами, хотя они скопились, как монеты в фарфоровой свинье, которую Эвелин когда-то держала на верхней полке своей комнаты.