Солнце Алабамы

Если так положено, то пускай я буду для тебя мистер Мельбурн. Но наедине зови меня Том.

Роуз как-то странно на него посмотрела, её чёрные глаза, казалось, потеплели и стали на тон светлее, словно горький шоколад.

– Мир вообще сошёл с ума, навязывая эти классовые различия, – уже более серьёзно заговорил Томас. Почему-то с ней хотелось поделиться всеми мыслями. – Будь моя воля, не было бы ни хозяев, ни прислуги, ни сегрегации…

Роуз слегка вскинула брови, после чего Томас замолчал.

– Извини, если обидел тебя.

– Вовсе нет. – Строго, но с нежностью ответила Роуз. – Я просто не думала, что вас могут терзать подобные мысли… Том.

Том… Сердце его затрепетало, а лицо расплылось в улыбке. Роуз же улыбалась в ответ.

Господи, как же ему нравилось смотреть на неё, быть рядом и просто молчать. А когда она говорила, её речь не была похожа на речи других девушек из прислуги. Да что там, не многие девушки его круга разговаривали подобным образом. Она была умна, и это читалось не только на её лице, но и в этих тёмных глазах.

Поняв, что позволили себе немного вольности, молодые люди слегка отстранились друг от друга.

– Ты смотрела на эту книгу? – Спросил Том, переводя взгляд на «Грозовой перевал».

– Да. Я давно уже мечтаю прочесть её, но всё никак не удавалось найти на какой-нибудь распродаже.

– Ты любишь читать?.. – Удивился Томас.

Роуз будто обиделась и заговорила более высоким тоном:

– А что, вы думаете, что какая-та чёрная прислужница букв не разберёт?

– Я не это имел ввиду…

– Все вы уверены, что мы годимся лишь для того, чтобы отглаживать вашу одежду и подавать жареную утку на стол, да полы мыть.

 – Роуз тараторила, не давая Томасу и шанса вставить оправдательное слово. – Моя мать научила меня всему. И читать, и писать. У меня была крепкая, благополучная, на сколько это возможно, семья. Мама и папа, пусть и были чёрными, как и я, но их уважали в тех краях, где мы жили. Они неплохо зарабатывали, чтобы обеспечить нас. Неплохо для негров. Все мои братья учились в школе, пока родители не умерли, и теперь им приходится ходить на грязную работу, чтобы свести концы с концами, оплачивать почти несъедобные буханки хлеба и молоко. Моя же судьба здесь подавно решена.

Роуз на секунду перевела дыхание, немного сбавила тон, будто устыдившись, что так много позволила себе рассказать о семье, да ещё и сыну хозяина.