Аграфена и тайна Королевского госпиталя

В некоторых вопросах Триш соображал, конечно, туговато, но язык у него был подвешен что надо. По качеству ругательств он мог переплюнуть самого кота Акация. Аграфена даже устала слушать их перебранку.

Да еще Акаций постоянно в нее встревал. Этот кот просто не умел держать язык за зубами, за что уже неоднократно получал на орехи.

Когда паровая машина достигла очередной развилки, Пима приказал приятелю повернуть налево, но Триш его не расслышал и дернул совершенно другой рычаг. Разозлившийся Пима решил исправить положение и резко крутанул руль влево.

Как оказалось, одновременно повернуть в две противоположные стороны нельзя. В механизме машины что-то протяжно заскрипело, защелкало, мощно грохнуло, а затем она просто остановилась. И никакие усилия, крики и пинки разозлившегося Пигмалиона не могли заставить двигатель снова заработать.

Акаций тут же сказал мальчишкам, что это они во всем виноваты. На этот раз Аграфена его поддержала. Вот и пришлось им толкать машину до самой Чугунной Головы, ведь отремонтировать ее можно было только в специальной мастерской, но никак не на равнине под открытым небом.

Триш тянул машину за длинную брезентовую лямку. Высокий, стройный и мускулистый, он был на пару лет старше Аграфены. За рост и стройность Акаций звал его Сосиской, и это было еще не самое худшее из прозвищ, которые давал всем наглый кот. Низенький и толстенький Пима всегда злился, когда Акаций звал его Котлетой или Пончиком, но коту было на это чихать.

– Лучше бы спустился и помог! – пыхтя от усердия, заявил Пима. – Я уже взмок как ломовая лошадь!

Он снял с головы свой пилотный шлем с очками и рукавом утер пот со лба. Затем поправил пояс с множеством накладных карманов, где он прятал различные инструменты и хитрые технические приспособления, а еще всякие гайки и болтики.

– Вот уж дудки, – ответил сверху Акаций. – С какой стати? Это же не я крутил руль куда ни попадя. К тому же тебе полезно немного поработать мышцами.

– Что ты сказал?! – Пима обиженно запыхтел. – Да я тебя задушу!

– За что? – невозмутимо поинтересовался кот.

– За шею! Назвать меня толстяком!!!

– А будто я неправду сказал!

– Мог бы как-то поделикатнее выразиться!

– За деликатностью – это не ко мне, – отмахнулся Акаций.

– Тебе не надоело издеваться над людьми? – рассмеялась Аграфена.

– А разве такое может надоесть? – взглянул на нее кот.