У судьбы твои глаза

В былые времена, которые давно канули в забвение, у нас с братом была своя строительная фирма. Мы не купались в деньгах, но могли влачить безбедное существование. «Тёрнер Хаус» пользовалась спросом в Рочестере и близлежащих городках Миннесоты. Однажды мы даже приложили руку к созданию целого жилого квартала в Спринг-Вэлли и возвели стильный отель на побережье Грин-Бея. В отличие от Франклина Таннера, который лишь слизывал сливки со своего бизнеса, мы с Генри занимались всем: от поиска клиентов и сотрудничества с поставщиками, до укладки ламината в особняках Пайн-Риджа.

Мы не вертели носами от физической работы – признаюсь, общение с отделочными материалами вдохновляло меня куда сильнее, чем общение с клиентами.

Но болезнь Криса требовала слишком много внимания и сил. Генри остался один на один с бизнесом, пока я постоянно отлучался из-за здоровья сына. Пока в возрасте полутора лет Крис проходил самую тяжкую реабилитацию в клинике Чикаго, мы проиграли тендер на постройку офисов для юридических контор в Миннеаполисе.

Пока Крис переносил вторую операцию на глазах в больнице Сиэтла, мы потеряли ссуду на двести тысяч у рочестерского банка. Пока мы торчали в кабинетах физиотерапевтов и ортопедов в лучших медицинских центрах Атланты, на нас подали иск за двукратный срыв сроков строительства складских помещений для сети «Апач Молл».

«Тёрнер Хаус» разваливалась на глазах вместе со мной. Пока мы полностью не разорились, было решено продать бизнес и пойти другим путём. До сих пор терзаюсь виной за то, что так подставил Генри, но разве я мог поставить его благополучие выше благополучия собственного сына? Деньги от продажи компании пошли на покрытие долгов, а на остаток, который мы с братом разделили поровну, он смог выплатить кредит за дом, а я… Что ж, а я оплатил очередную кипу чеков от больниц.

Отец предлагал нам с Генри стартовый капитал, чтобы начать всё заново. Но у меня больше не было сил, да и желания тоже, начинать заново. На мои плечи легла самая главная забота – сын с ДЦП и атрофией зрительного нерва.

Да и связывать себя обязательством перед отцом не хотелось – ни мне, ни Генри не улыбалось выслушивать упрёки, когда же мы, наконец, расплатимся с ним. А расплачиваться по-любому бы пришлось.

На протяжении первых полугода я нигде не работал и подчищал счета, закладывая и перезакладывая дом. Если бы не помощь Полин, Уэйна и брата, я бы сломался ещё тогда, в комнате ожидания, пока моего сына мучили лечебной физкультурой в соседней палате.