У судьбы твои глаза

И пусть остались лишь незначительные доработки, я не собирался оттягивать с его сдачей лишнюю неделю и не хотел в очередной раз задерживаться дольше положенного здесь, среди пыли и извести, когда Крис так надеялся на меня.

В пять я уже должен быть дома. Забирать Полин и Криса с охапкой шоколадных кексов и направляться к Элизабет. На часах уже два, а план на сегодня далёк от завершения.

Парни притихли и оглянулись на сварливого начальника, который битый час в одиночку возился с долбаным плинтусом и слепой яростью.

У Адама и Барни хотя бы хватило совести, чтобы стыдливо отвести глаза. Лукас тут же поставил банку газировки на стопку досок и направился на подмогу. Но Зак и его собачонка Кевин, которые были не разлей вода, так и остались стоять, бросая самодовольные ухмылки в мою сторону.

– У нас законный перерыв на обед. – Возразил Зак, приканчивая последний кусок пиццы, которую курьер притащил час назад.

Я встретил его испытывающий взгляд и поднялся с колен, предоставляя парням заниматься своей работой.

Пока я займусь своей.

– И он закончился тридцать минут назад. – Напомнил я Заку.

– Мы никуда не торопимся. – Пожал плечами этот мелкий засранец, испытывая моё терпение.

– Ошибаешься, Таннер. Мы должны были закончить ещё на прошлой неделе. И сегодня я не собираюсь торчать здесь дольше положенного только потому, что ты не успел похвалиться своими заслугами.

Раньше я не позволял себе вольности разговаривать с ним в таком тоне, поэтому в комнате повисла напряжённая тишина.

Мне было плевать, что думают обо мне эти ребятки. Я должен быть дома через три часа, нравится им это или нет. И если ради этого придётся сбить спесь и стереть ухмылочки с их прокуренных лиц, то так тому и быть.

Заку не понравилась новая манера обращения с его величеством, но дожевал остывший кусок, вытер жирную руку о рабочую робу и молча взялся за дело.

Лишь через два часа, когда ремонт сдвинулся с мёртвой точки и каждый был при деле, я позволил себе выкроить минутку, чтобы передохнуть снаружи.

Я втянул свежий воздух, полный морозной колючести, и поёжился на мартовском холоде Рочестера. Приятно было расправить спину и избавить лёгкие от скопившейся пыли, а голову – от наводнившихся мыслей.

Рядом материализовался Лукас Альворадо, мой любимчик из всей этой упрямой братии. Он больше всех подходил мне по возрасту и жизненным понятиям, поэтому нередко мы перебрасывались парочкой слов в перерывах между работой.

– Прости, Шон.