У судьбы твои глаза

Мы не позволяли ему забыть и все эти годы рассказывали сыну о той, кто отдал свою жизнь ради того, чтобы жил он. Я придержал сына за руку, пока он, опираясь на меня и на костыль, наклонялся и выкладывал розы у подножия памятника. Словно кланялся матери, которая оставалась жить в наших сердцах.

Мы разделили угощение между собой и поставили один на памятник. Элизабет так любила эти шоколадные кексы, что могла есть их на завтрак, обед и ужин. Во время беременности лишь они спасали её от токсикоза. Если на кухне заканчивались шоколадные кексы, то я бежал в булочную «Мейпл» в двух кварталах от нашего старого дома и приносил целую гору на замену.

На первую годовщину смерти мы привезли кексы, которые испекла Полин, и с тех пор традиция укоренилась. Крис называл это «ужином с мамой», я же называл это «безумием». Последней отчаянной попыткой воскресить женщину, которую я любил, и которая никогда не воскреснет.

Через несколько минут к нам присоединились Генри и Камилла. Они поженились спустя год, вслед за нами, и Камилла знала мою жену, называла её подругой.

Она каждый раз появлялась среди могил на пару с моим братом и с искренней скорбью на лице разглядывала прекрасную женщину, с которой хотела бы поболтать по душам.

Мы пробыли на кладбище Святого Питера всего каких-то пятнадцать минут, но оно того стоило. Воссоединиться всем вместе и стать одной семьёй, как раньше. Я бы не простил себя, если бы задержался на объекте и пропустил «ужин» с моей дорогой Элизабет. Выходя с кладбища, я встретился глазами с человеком, который брёл к могилам, натянув на лицо капюшон.

Я хотел было кивнуть ему, разделяя с ним общее горе, но он уже отвернулся и поспешил отойти от нашей компании подальше, словно не хотел, чтобы его беспокоили.

В эту ночь, перед сном я не мог выпустить её фотографии из рук. Её лицо смотрело на меня с портретов по всему дому, но эту я бережно носил в своём бумажнике рядом со снимком Криса и доставал, когда становилось слишком тяжко. Когда скучал сильнее всего.

Я погладил пальцем локоны её буйных волос в надежде, что смогу почувствовать их пористость или ощутить яблочный аромат, который ударял в нос, как только я зарывался лицом в их нескончаемые волны. Я потерял любовь всей своей жизни за считанные минуты и расплачивался за это годами, которые предстояло провести без неё. Оглядываясь назад, я терзал себя мыслями, сделал бы я этот выбор снова? Позволил бы ей умереть, чтобы жил мой сын?

Глава 3

Кровь. Она повсюду.