У судьбы твои глаза

Она заплакала прямо в кресле, не веря своим глазам.

Но из чуда беременность резко превратилась в наше проклятие. На 23 неделе беременности наш акушер-гинеколог доктор Стивен Крейг сделал неутешительное признание. Обычный токсикоз, который мучает многих женщин на ранних стадиях, оказался не таким уж обычным, как мы думали. Элизабет начали навещать головные боли. Её руки и ноги отекали со скоростью раздувающегося в печи теста. Живот болел, но, как выяснилось, не просто от расстройства пищеварения. Всё это было следствием развития преэклампсии.

Из-за чего она возникла, доктор Крейг так и не смог выяснить – причины заболевания до сих туманное поле в медицине. Может, повлияла болезнь Элизабет, а может что-то другое. Но факт оставался фактом.

Преэклампсия угрожала Элизабет и нашему ещё не родившемуся малышу, и нам предложили прервать беременность. В тот день моя жена второй раз зарыдала на кушетке гинеколога, но уже от глубокого горя.

Нам дали время подумать. Испугали возможными последствиями – отслойкой плаценты, задержкой внутриутробного развития, смертью одного из двух во время родов.

Вполне веские причины послушаться врачей и отнять жизнь у неродившегося крохи для любого родителя. Но не для нас. Слишком сильно мы мечтали о ребёнке, слишком сильно любили его, слишком долго боролись с природой и собирались победить снова. Вернее, я был готов на всё, лишь бы моя жена осталась жива и здорова. Заболевание встречается всего у восьми процентов беременных, и мы угодили в это несчастное число.

Мне не было плевать на ребёнка, но на жену мне было не плевать сильнее. Я бы не раздумывая согласился на прерывание беременности, но не посмел открыть рта, видя, как горят глаза Элизабет.

– Я справлюсь, вот увидишь. Мы так долго о нём мечтали, – погладила она живот со всей нежностью, на которую способна мать. – Что не можем так с ним поступить. Всё будет хорошо, обещаю. Не может вселенная издеваться над нами так долго. У нас будет прекрасный сын.

Что сказать женщине, которая всё решила? А Элизабет была настроена решительно.

Мне ничего не оставалось, как крепко сжать её дрожащую руку, и согласиться.

Это было нашей первой ошибкой. Первым тяжким выбором, с которым мне приходится жить вот уже шесть лет.

Доктор Крейг явно был озабочен нашим ответом, но перечить не стал. Прописал Элизабет постельный режим и курс внутривенных гормонов, чтобы подготовить лёгкие ребёнка к родам, и наблюдал мою жену с повышенным вниманием.