У судьбы твои глаза

Кэм работала администратором в отеле «Рочестер Марриот» и непростительно опаздывала на работу, а Генри вперился в телефон, отвечая на сообщение от поставщика краски для «Тёрнер Хаус». Они врезались друг в друга, словно сама судьба захотела свести их таким непростительным образом. И один, и другой принялись сыпать проклятьями и сами не поняли, как следующим же вечером оказались на свидании. Я был шафером на их свадьбе, которую сыграли через год после нашей с Элизабет. В то время, когда горе ещё не зависло над нашей семьёй непроглядным куполом.

– Спасибо, Кэм. Но я не имею права просить вас об этом.

– Ты слишком бледный, я сбегаю в буфет и куплю тебе воды.

Она смущённо тронула свои чёрные волосы, длинные, завивающиеся крупными кудрями, и скромно улыбнувшись, скрылась в коридоре. Что-то подсказало мне, что она не столько хотела утолить мою жажду, сколько оставить нас с братом наедине.

– Ты в норме? – Спросил Генри. – Прости, знаю, самый идиотский вопрос.

– Даже не предлагай мне деньги, или я тебя урою.

Генри совсем невесело усмехнулся и, оглянувшись вслед Камилле, так же невесело сказал.

– Прости, братишка. Как бы я ни хотел всучить тебе денег, я просто не могу. Таннер отыгрался не только на тебе. Вчера меня уволили. Заставили подписать заявление по собственному и заверили, если я откажусь, они превратят мою жизнь в ад.

То, чего я опасался. То, с чем не смогу жить. Через несколько лет таких ошибок скопится слишком много.

– Твою мать. – Вырвалось у меня. – У них нет на это никакого долбанного права…

– Есть.

Они в праве увольнять, кого захотят.

– Наверняка, Кэм ненавидит меня.

– Кэм пока не знает. Я ей не сказал. У нас есть сбережения, всего двадцать одна тысяча на счету в банке…

– Я тебя предупредил. Ещё слово и меня выведут из здания за нанесение тяжких телесных. – Я зверем зыркнул на брата, заставляя замолчать. Я отнял у него работу и не собирался отнимать последние накопления. – Я не возьму ни цента у вас с Камиллой. Дьявол!

Я дёрнулся в порыве долбануть ногой по урне, стоящей у входа в зал заседания, но лишь бессильно опустился на скамейку и откинул голову на холодную стену.

Зажмурился, пытаясь представить, что всё это лишь дурной сон, который длится вот уже шесть лет. Открыл глаза и увидел жалостливое лицо брата. Я всё ещё в здании суда, всё ещё без работы и всё ещё должен сто семьдесят штук. Это не сон.

– Ты не должен расплачиваться за меня. – Пробормотал я.

– Ты мой брат.