Эйтонский отшельник

 – Он ждет тебя в монастырской приемной. И лучше поторопиться.

– Меня? – удивленно спросил Ричард, еще не до конца переживший радость от удачно совершенной кражи. У него не было особенных причин бояться брата Павла, наставника послушников и воспитанников, человека весьма мягкого и снисходительного, но мальчуган предпочел бы избежать его упреков. – А зачем я ему понадобился?

– Тебе лучше знать, – сказал послушник с ехидцей. – Мне он этого не сообщил. Ступай и узнаешь, если и впрямь сам не догадываешься.

Ричард бросил огрызок яблока в пруд и нехотя поднялся на ноги.

– В приемной, говоришь? – переспросил он.

Просьба зайти в такое уединенное и парадное место, как приемная, свидетельствовала о чем-то весьма серьезном, хотя Ричард не мог припомнить за собой никаких сколько-нибудь значительных проступков в последний месяц. Тем не менее он решил держаться настороже. В задумчивости он неторопливо пошел прочь от пруда, ступая босыми ногами по прохладной траве; затем его задубелые ступни почувствовали булыжник мощеного двора, и наконец он оказался в небольшой сумрачной приемной, где наезжавшие время от времени миряне могли с глазу на глаз поговорить со своими оставленными в монастыре родственниками.

Брат Павел стоял повернувшись спиной к окну, единственному в приемной, отчего и без того темное помещение казалось совсем мрачным. Брат Павел был высок, его коротко стриженные волосы, лежавшие вокруг бритой макушки, все еще оставались густы и черны, хотя монаху было уже под пятьдесят.

Обычно он стоял, да и сидел тоже, слегка наклонившись вперед, поскольку уже много лет ему приходилось общаться главным образом с теми, кто вдвое уступал ему в размерах; сам же он имел намерение лишь наставлять их на путь истинный, а не подавлять своей статью и мощью. Он был добр, учен и снисходителен и отлично делал свое дело, умел держать подопечных в узде, не прибегая к запугиванию. Самый старший из его нынешних питомцев, отданный в монастырь пяти лет от роду, а теперь уже достигший пятнадцатилетия и готовившийся стать послушником, рассказывал товарищам страшные истории о предшественнике брата Павла, который раздавал розги направо и налево и вдобавок обладал таким жутким взглядом, что кровь стыла в жилах.

Почтительно поклонившись, Ричард встал перед наставником. Лицо мальчика выражало полную безмятежность, зеленоватые глаза лучились ангельской невинностью.