Эйтонский отшельник

Ведь с падением Оксфорда и пленением императрицы наконец-то будет положен конец смуте, раздирающей страну на части.

– Ничего нового с тех самых пор, как король с войском переправился через реку и осадил город. Быть может, скоро что-нибудь и узнаем, если хоть кто-то успел вырваться из окружения и проследует через наши места. Однако, насколько мне известно, гарнизон принял все меры, чтобы как следует запастись провизией, и я уверен, что они растянут свои запасы на много недель.

Осада – это не что иное, как медленное удушение, а король Стефан никогда не отличался особым терпением и усидчивостью.

Чего доброго, ему наскучит дожидаться, пока враги оголодают, и он снимет осаду, предпочтя заняться поисками более быстрого способа добиться успеха. Так уже бывало и вполне могло случиться вновь.

Отбросив мысли о переменчивом нраве своего высокородного сеньора, Хью направился через широкий монастырский двор прямо к аббатским покоям, намереваясь оторвать отца Радульфуса от любовно лелеемых им роз, которые, впрочем, уже подвянули об эту пору года.

Брат Кадфаэль, вернувшись из приюта Святого Жиля, занялся делами в своем сарайчике, сортируя семена бобов для посадки на будущий год. В это время Хью закончил беседу с аббатом и направился прямым ходом к старому другу. Узнав его быструю, легкую походку – звуки шагов были хорошо слышны на гравийной дорожке, – Кадфаэль приветствовал его, даже не повернув головы.

– Брат привратник предупредил, что ты зайдешь ко мне, – сказал он. – Какие новости? Что слышно из Оксфорда?

– Оттуда ничего, – коротко ответил Хью, усаживаясь поудобней на лавку, стоявшую подле бревенчатой стены.

 – Зачем далеко ходить? Новости у нас под боком, в Итоне. Умер Ричард Людел. Сегодня утром от старой леди прибыл верховой с известиями. Сын-то Людела находится у вас на воспитании.

Только теперь Кадфаэль повернулся, держа в руке глиняную миску, полную бобов, которые были высушены еще в плетях.

– Да, мальчик у нас. Так, значит, отец его умер.

До нас доходили слухи, что ему стало хуже. Когда мальчонку прислали к нам, ему не было еще и пяти лет. Домой его брали очень редко. Полагаю, его отец решил, что сыну будет лучше здесь, среди сверстников, нежели подле ложа больного.

– И насколько я понимаю, подальше от его своевольной бабки. Правда, я совсем не знаю ее, – задумчиво добавил Хью. – Только по слухам. С самим-то Люделом я общался, хотя не видал его с тех пор, как мы вышли из битвы при Линкольне.