Монаший капюшон

Таким образом, получается, что наследник этих земель, если, конечно, таковой имеется, мог бы извлечь немалую выгоду из того, что ваш муж покинул грешную землю прежде, чем грамота была скреплена печатью. Что же до вашего с мастером Бонелом сына, то без его согласия о подобном договоре не могло быть и речи. Объясните-ка мне, как же это ваш муж лишил сына наследства?

Видно было, что Ричильдис вовсе не хочется распространяться по этому поводу, однако ей хватило ума сообразить, что слишком долгое молчание может лишь возбудить подозрение, и потому она ответила:

– Эдвин – мой сын от первого брака, и Гервас не имел никаких обязательств по отношению к нему.

Он мог распоряжаться владениями по своему усмотрению.

Ричильдис поняла, что придется рассказать все: если сержант выведает это у кого-нибудь другого, будет только хуже.

– Это верно, – сказала она, – что вначале он составил завещание, в котором объявлял Эдвина наследником, но он был вправе и передумать.

– Ага! Из-за этого соглашения ваш сын лишился наследства, и, потеряй оно силу, он бы от этого выгадал.

А времени на раздумья у него было маловато: несколько дней, ну недель – и будет назначен новый аббат. О, поймите меня правильно, я только размышляю. Нередко бывает, что смерть одного человека на руку другому – или другим. Может, и еще кто выигрывал от смерти мастера Бонела, но ваш сын – это точно.

Ричильдис закусила дрожащую губу, но, помедлив и собравшись с духом, ответила:

– Я не буду спорить с вашими доводами.

Но одно я знаю: как бы ни желал мой сын унаследовать этот манор, такой ценой он ему не нужен. Мальчик учится ремеслу, он не хочет ни от кого зависеть и всего в жизни будет добиваться самостоятельно.

– Но сегодня он был здесь. И убрался, как видно, весьма поспешно. Когда он пришел?

Тут в разговор вступил Меуриг:

– Он пришел со мной. Он ведь учится у мужа своей сестры, Мартина Белкота, у которого я работаю подмастерьем. А сегодня утром я пригласил его сходить в аббатство, навестить моего старого дядюшку – мы уже раз ходили туда вместе.

– Так вы вместе и сюда пришли? А совсем недавно ты говорил: «Я вошел на кухню». «Я», а не «мы».

– Он раньше меня пришел. Паренек непоседливый… надоело ему торчать возле больного старика, тем более что мы с дядюшкой говорили только по-валлийски, к тому же дома его матушка поджидала. Вот он и пошел вперед. Когда я пришел, он уже сидел за столом.