Особо дикая магия

Бедокур кряхтит, пытаясь перевернуться на бок, и поджимает хромую лапу. Встав рядом с ним на колени, Уэс услужливо чешет ему бок. Шорох кажется гулким в мрачном молчании из кухни. Немного погодя оттуда доносится «тук-тук-тук» ножа Мэгги.

Внезапно его поражает мысль о том, какую же тоску наводит происходящее. И это ее жизнь.

Ему невольно вспоминается, как Джейме обошелся с ней в пабе, а также слухи, которые долетали до него еще в Дануэе – что Ивлин Уэлти чудовище и отшельница. Хоть он ее и в глаза не видел, его не покидают мысли о том, есть ли хотя бы толика истины в этих слухах.

Что же это за мать, если она бросила дочь одну на долгие месяцы?

Мэгги, вероятно, уже хватило общения с ним на сегодня, но он считает, что его компания наверняка лучше, чем никакой. Порой он ловит на себе ее взгляд – такой, будто она собирается о чем-то спросить его. И потом, ему нравится, как от раздражения меняется ее лицо. Когда она пытается удержаться от упреков, ее глаза блестят гораздо ярче.

– Пес говорит, что больше любит меня, – с хитрым видом заявляет Уэс.

– Это не пес, а кунхаунд.

– Ладно. Этот кунхаунд говорит, что меня любит больше.

Мэгги не удостаивает его ответом.

Уэс сникает. С несущественного замечания такого рода у него дома могла бы начаться целая война. При одной мысли о сестрах его сердце становится тяжелым, как его заряженный алхимией колун. Он вновь тоскует по дому. Хуже того, ему одиноко. Сюда никто и никогда не ходит в гости.

Все уверяли его, что в глубинке Нового Альбиона уютно, как под вязаным пледом, что люди здесь душевнее, чем в большом городе, а узы между ними прочнее. Как было в Банве, до того как посевы поразила ржа, а голод выкосил селян. Никто из тех, от кого он это слышал, явно не бывал в Уикдоне.

На протяжении нескольких недель после смерти отца квартира их семьи постоянно принимала гостей. Сколько крепких объятий он вынес! Сколько обедов домашнего приготовления они с трудом втискивали в свой ледник! Сколько траурных песен сыграли! Порой от этого становилось душновато, но теперь он ничего не жаждал так, как этих проявлений любви.

Знает ли Мэгги вообще, чего лишается?

Уэс старается не поддаваться сочувствию к ней. Она не проявила интереса ни к одному белому флагу дружбы, выброшенному им, и он вряд ли забудет, какими были ее глаза, когда она рявкнула «Мне пора» в ответ на его вопрос, не плохо ли ей.