Погребенная во льдах

– Леонард, – наконец прервав свои раздумья, сказал Кадфаэль, перегнувшись через стол, – ты не получал от шерифа весточку, в которой говорится о двух знатных детях из Вустера, юной девушке и мальчике, ушедших в сопровождении монахини из тамошнего монастыря и потерявшихся?

Озадаченный приор со встревоженным видом покачал головой.

– Нет, я не помню такого послания. Ты хочешь сказать, что это… Да, брат Элиас определенно испытывал беспокойство. Ты думаешь, что путники, о которых он говорил, те самые пропавшие?

Кадфаэль поведал ему всю историю – о побеге Хьюгонинов, об их поисках, об отчаянном положении их дяди, которому угрожает тюрьма, если он дерзнет пересечь границу владений короля.

Леонард слушал со все возрастающим беспокойством.

– Действительно, возможно, что это они. Если бы только бедный брат Элиас смог заговорить! – воскликнул он.

– Но он уже кое-что рассказал. О том, например, что оставил их в Фоксвуде и что они хотели перебраться через холмы и идти в Шрусбери.

Это означает, что им нужно было перебраться через склон Кли, к Годстоку, а там они очутились бы на землях Уэнлокского аббатства.

– Но это тяжелый путь, – в ужасе запричитал приор. – И на следующую ночь был сильный снегопад.

– Но ведь полной уверенности у нас нет, – осторожно напомнил ему Кадфаэль, – это всего лишь предположение. Четверть Вустера бежала во время этой бойни. Я лучше пойду, посижу около нашего подопечного, сейчас нет времени на бесплодные домыслы. Ведь только он может дать нам новые сведения, а кроме того, этого брата принесли к воротам вашей обители, и, раз он здесь, мы должны сделать все возможное для его спасения.

Иди к повечерию, Леонард, и помолись за несчастного, а я сделаю то же самое у его постели. Если же он заговорит – не беспокойся, я буду бодрствовать и не пропущу ни слова.

Во второй половине ночи раненый впервые пошевелился. Кадфаэль давно привык спать, приоткрыв один глаз и навострив уши. Вот так он дремал и на этот раз, примостившись на низеньком табурете у изголовья кровати.

Голова его была опущена, руки сложены на груди, а локтем он опирался о деревянную спинку кровати, чтобы сразу проснуться при малейшем движении Элиаса. Разбудил его какой-то звук, и Кадфаэль наклонился к кровати, затаив дыхание. Дело в том, что Элиас вдруг вздохнул глубоко и свободно, и вздох этот прошел по всему искалеченному телу. Больной застонал от внезапно пронзившей его боли.