Один лишний труп

– Но его-то из-за чего было убивать? Какая с него пожива?

– Э, приятель, – сказал Кадфаэль, – в этом мире немало лиходеев, что готовы прикончить нищего из-за горсти медяков, которые он насобирал за день. Когда люди видят, что короли одним махом отправляют в лучший мир чуть ли не сотню человек, вся вина которых состояла лишь в том, что они сражались не на той стороне, то нет ничего удивительного в том, что некоторые оправдывают этим свои злодеяния, а если не оправдывают, то, во всяком случае, считают их простительными.

Кадфаэль заметил, что Курсель вспыхнул и в глазах его сверкнула искорка гнева, но молодой человек промолчал и возражать не стал.

– Да, я знаю, – продолжал монах, – что вы получили приказ и у вас не было выбора, оставалось только подчиниться. В свое время я и сам был солдатом и делал то, о чем теперь, может быть, сожалею. Это, кстати, еще один довод в пользу того пути, который я в конце концов избрал.

– Но я, – сухо заметил Курсель, – вряд ли когда-нибудь приду к тому же.

– Было время, и я в это не верил. А нынче вот он я, и уж таким и останусь. Ну да каждый живет, как может.

«А хуже всего, – подумал монах, оглядывая бесконечные ряды мертвых тел, – что те, кто имеют власть, могут распоряжаться жизнями других».

Через некоторое время шеренги мертвецов слегка поредели. Примерно с дюжину забрали родители и жены. Скоро появятся и другие тачки, подталкиваемые по склону к воротам, а братья и соседи поднимут и увезут тела.

Нескончаемая вереница горожан по-прежнему тянулась под аркой ворот: робеющие женщины, закутанные в шали, и изможденные старцы устало и безропотно шли вдоль рядов в поисках своих близких.

Немудрено, что и Адам Курсель, не привыкший выполнять подобные обязанности, чувствовал себя едва ли не таким же несчастным, как эти страдальцы.

Он стоял, в мрачном раздумье уставившись в землю, когда в воротах появилась Элин, которую вел под руку Хью Берингар. Лицо ее было бледным и напряженным, глаза широко раскрыты, а губы плотно сжаты.

Она, как утопающий за соломинку, ухватилась за рукав своего спутника. Но голову девушка держала высоко и решительно шла вперед. Берингар старательно соизмерял свой шаг с ее поступью. Он не пытался отвлечь Элин от печального зрелища, открывшегося во дворе, и лишь порой искоса поглядывал на нее. «Этот молодец, несомненно, дал бы маху, – подумал Кадфаэль, – если бы со всем пылом бросился опекать девицу, словно предъявляя на нее свои права».