Один лишний труп

Может быть, он почувствовал укор в словах монаха, а может быть, и нет.

– На твое доверие и я отвечу доверием, – продолжал Кадфаэль. – По мне, так разница между этими монархами невелика, главное же, чтобы человек был верен данному слову. Ну да ладно, давай-ка посмотрим, как у тебя дело пойдет, а я, как закончу капустную грядку, приду к тебе на подмогу.

Он наблюдал за тем, как новичок с большим рвением принялся за работу. Его грубая туника была скроена свободно и, словно мешок, перехваченный в талии, скрывала очертания гибкого тела.

Очевидно, она досталась ему от кого-то из родственников, постарше и покрупнее, да и тот оставил пареньку одежонку уже изрядно поношенной. «Да, дружок, – подумал Кадфаэль, – поглядим, надолго ли хватит у тебя прыти при такой-то жаре».

К тому времени, когда, покончив с капустой, Кадфаэль появился среди шуршащих сухих гороховых стеблей, чтобы выручить помощника, паренек уже обливался потом и тяжело дышал, но размахивал серпом, не сбавляя ходу.

Кадфаэль сгреб охапку срезанных стеблей к краю поля и добродушно заметил:

– Не стоит превращать работу в подвижничество. Давай-ка оголяйся до пояса – куда как сподручней будет. – И с этими словами он спустил уже подоткнутую до колен рясу с могучих загорелых плеч, так что она складками свисала с пояса.

Но Годрик отреагировал вовсе не так, как ожидал Кадфаэль. На какой-то миг он замер с занесенным серпом, но тут же ответил: «А мне и так хорошо!» – и решительно продолжил свои труды.

Однако голос его прозвучал чуточку выше, чем прежде, и Кадфаэль не уловил в нем юношеской хрипотцы, зато заметил, как румянец багряной волной залил шею и щеки парнишки.

Может, это кое-что и значит, хотя кто знает… Может быть, малый приврал насчет своего возраста – голосок-то его, судя по всему, совсем недавно стал ломаться и еще не установился. И вполне возможно, что под туникой у него нет рубашонки, вот паренек и стесняется обнаружить это перед новым знакомым.

Ну что ж, проверить это можно и по-другому. И лучше не откладывать, потому что окажись то, что заподозрил Кадфаэль, правдой, тут будет о чем поразмыслить, и поразмыслить серьезно.

– Глянь-ка, – неожиданно воскликнул монах, – вон на ту цаплю: она у нас яйца таскает. – И он указал в сторону Меола, речушки, которую ничего не подозревавшая птица как раз переходила вброд, сложив огромные крылья. – Ты к ней ближе, чем я, малыш, ну-ка запусти в нее камнем.