Сокровенное таинство

И как же должен был обозлиться на нее епископ, чтобы всем рискнуть и бросить ей вызов! Впрочем, эти знатные особы все равно выйдут сухими из воды, не то что простолюдины – торговцы и ремесленники, у которых нет укрепленных замков, чтобы укрыться за их стенами.

Так, подумав о хворях животных, монах дошел до мыслей о бедствиях рода человеческого, но в этот момент внимание его привлек донесшийся сзади легкий и четкий перестук копыт. На дороге к тому времени было не так уж шумно, и брат Кадфаэль ясно слышал, что его догоняют всадники.

Он остановился на краю ярмарочного поля и оглянулся: верховые на мулах были уже совсем близко.

Мулов было двое: один высокий, почти совсем белый, какой сгодился бы и для аббата, а другой поменьше, рыжеватой масти, он трусил чуть позади. Но не мулы так заинтересовали Кадфаэля. Он с удивлением увидел на обоих всадниках черные бенедиктинские рясы, а значит, они были братьями одного с ним ордена. Очевидно, потому они и спешили, что заметили впереди монаха-бенедиктинца; как только Кадфаэль остановился, они замедлили ход и вскоре поравнялись с ним.

– Бог вам в помощь, братья! – обратился к незнакомцам Кадфаэль, с интересом разглядывая их. – Вы, верно, направляетесь в наш монастырь, в Шрусбери?

– Помоги и тебе Господь, брат, – откликнулся ехавший впереди. Голос его был бы красивым и звучным, если бы не странные, с присвистом, хрипы. Такое хриплое дыхание Кадфаэлю случалось наблюдать у глубоких старцев, но этот человек был отнюдь не стар.

 – Ты, наверное, из здешней обители Святых Петра и Павла? – Монах с трудом произносил каждое слово. – Мы как раз туда и держим путь, и у нас есть письма для лорда аббата. Я так понимаю, что эта стена ограждает владения аббатства?.. В таком случае мы уже недалеко от цели.

– Да, вы совсем близко, – подтвердил Кадфаэль. – Я пойду с вами и покажу вам путь. Нам по дороге – я как раз возвращаюсь в обитель. Вы едете издалека?

Тут Кадфаэль наконец как следует рассмотрел лицо незнакомого монаха – исхудалое и изможденное, тонкие черты которого, однако, свидетельствовали о благородном происхождении.

В гордой посадке головы, во взгляде темных, глубоко посаженных глаз читались невозмутимость и привычка повелевать. Капюшон путника был откинут и открывал венчик черных волос, выглядевший на его челе словно корона. Всадник был истощен, но фигура его сохраняла следы былой мощи.