Страсти по мощам

А главное то, что вся Бангорская епархия находится на земле гуинеддского короля, и его согласие будет так же необходимо, как и одобрение церкви. Гуинеддские же государи говорят только по-валлийски, и, кроме разве писцов, там никто других языков не знает. Правда, отец приор кое-как по-валлийски объясниться может, но…

– Именно что кое-как, – согласился аббат Хериберт, которого все эти соображения несколько озадачили. – Ты прав, согласие короля для нас важнее всего. Брат Кадфаэль, ты ведь сам из Уэльса, и валлийский язык для тебя родной.

Не мог бы ты?.. Вот только боюсь, что сад тебе не на кого оставить… Но твоя помощь очень бы нам пригодилась.

– Отче, – откликнулся брат Кадфаэль, – нынче в саду вся работа сделана дней на десять вперед, а то и больше, так что все это время можно спокойно обойтись и без меня. А я бы с удовольствием отправился в Гвитерин, чтобы своими знаниями послужить обители.

– Да будет так, – с облегчением молвил аббат Хериберт. – Езжай, брат, с приором Робертом, и пусть твоими устами наше аббатство говорит с валлийским народом.

А я своей властью наделяю тебя необходимыми полномочиями.

Аббат был стар, мягок по натуре и при всем своем опыте не отличался решительностью, ему недоставало ни честолюбия, ни уверенности в себе. Существовало два способа подступиться к нему с вопросом, касающимся брата Джона, – напрямую и исподволь. Кадфаэль рассудил, что честность в данном случае – лучшая политика.

– И еще одно, отче. В нашей обители есть один молодой брат.

Я с ним сдружился и знаю, что он славный парень, но сомневаюсь в том, что монашество – его истинное призвание. По моему разумению, нам стоило бы помочь ему определиться в жизни, ибо если он найдет свой путь, то уж никогда с него не свернет. Правда, это вовсе не обязательно будет монашеская стезя. Ему надо бы дать возможность все хорошенько обдумать, а потому я прошу разрешения взять его в Гвитерин – кстати, кто-то ведь должен воду таскать да дрова колоть.

Аббат озабоченно взглянул на Кадфаэля, но в его взоре не было осуждения.

Возможно, он припомнил те давние дни, когда его самого одолевали сомнения в правильности сделанного выбора.

– Всяк из нас волен служить Господу так, как ему больше подходит, и я не вправе лишать кого бы то ни было возможности принять правильное решение. В конце концов, кто из нас мог бы сказать, что он ни разу в жизни не усомнился? А ты говорил об этом брате с приором Робертом? – осторожно поинтересовался аббат.