Страсти по мощам

– Ианто, займись-ка лошадками и мулами этих добрых братьев. Отведи их на тот маленький огороженный выгон, пусть травку пощиплют, а мы тем временем подумаем, где найти для них стойла получше. А ты, Эдвин, давай-ка бегом к Мараред, скажи ей, что у нас гости, и помоги принести водицы, да и винца тоже.

Оба без промедления бросились исполнять поручение священника. Кучка оставшихся прихожан – босоногие мужчины, смуглые, стройные женщины и полуголые детишки, неслышно переговариваясь, придвинулись поближе, а потом женщины потихоньку разошлись – видать, поспешили к очагам да жаровням – помочь священнику своей стряпней, чтобы тот не посрамил гвитеринское гостеприимство.

– Погода нынче выдалась на славу, – промолвил отец Хью и посторонился, приглашая гостей пройти во двор, – и в эдакую благодать, я думаю, куда как приятнее расположиться в саду – у меня там и стол, и лавки поставлены. Летом я все больше на воздухе – успею еще насидеться в четырех стенах при лучине, когда деньки станут покороче, а ночки холоднее.

Усадьба священника была крохотной, и жил он довольно скромно, но, как с одобрением отметил брат Кадфаэль, был усердным садовником и о фруктовых деревьях заботился отменно. В отличие от многих приходских священников кельтского происхождения, отец Хью придерживался обета безбрачия, однако, невзирая на отсутствие женской руки, и дом, и маленькое подворье содержались в порядке и чистоте.

На гладко выструганном столе появились хлеб и молодое красное вино, то ли из собственных запасов священника, то ли из пожертвований его прихожан. Подали незатейливые, но зато вместительные рога для питья.

Отец Хью потчевал гостей с подобающим хозяину сдержанным достоинством. Вскоре вернулся мальчонка Эдвин и привел с собой жившую по соседству миловидную пожилую женщину, которая принесла уйму всяческой снеди. И все время, пока гости сидели в саду, разнежившись на весеннем солнышке, мимо плетня шныряли местные жители из разбросанных по всему приходу хуторов и ферм – видно, привело их сюда желание поглазеть на незнакомцев.

Каждый старался будто бы невзначай подойти поближе и получше рассмотреть приезжих, так, чтобы самому при этом не бросаться в глаза. В конце концов, не каждый день и не каждый год случалось Гвитерину принимать таких важных чужестранцев.