Страсти по мощам

Кэдваллон – человек миролюбивый, больше всего на свете любит домашний уют, да еще, пожалуй, охоту. Кто-кто, а уж он-то не стал бы спорить с тем, что одобрили принц да епископ, но только у него в обычае во всем поддакивать Ризиарту. Что же до этого дела, – признался Бенед, наклоняя рог и выцеживая последнюю каплю, – то я не больше тебя знаю, что они будут говорить на сходе. Сдается мне, они признают то, что вам были явлены знамения, и согласятся на вашу просьбу. Ну а ежели сход свободных общинников склонится на сторону вашего приора, стало быть, святая Уинифред отправится с вами – на том и делу конец.

Бочонок с медовым напитком опустел, во всяком случае, на этот вечер.

– Может, заночуешь у меня? – предложил Бенед Падригу, когда гости поднялись, собираясь расходиться по домам. – Поиграл бы малость на моей арфе, недаром ведь я ее держу.

– Что ж, я не против, коли ты приглашаешь, – согласился Падриг и, слегка покачиваясь, двинулся в дом следом за хозяином.

А Кай с братом Кадфаэлем, распрощавшись с остальными, по-приятельски, плечом к плечу, отправились по дороге к дому отца Хью, но, когда пришли туда, Кадфаэль решил немного проводить пахаря и прошел с ним еще полпути до усадьбы Ризиарта.

– Знаешь, брат, – доверительно признался Кай, – я ведь не все тебе сказал там, у Бенеда. Неловко как-то было, опять же Падриг хоть и славный малый – оба они отличные ребята, – но все же не здешний, приезжий. Так вот, эта Сионед, Ризиартова дочка… По правде сказать, Бенед и сам не прочь ухлестнуть за ней.

Что и говорить, человек он достойный, солидный, вроде бы и неплохой для нее жених. Да только он, бедняга, вдовец и намного ее старше. Навряд ли у него что-нибудь выйдет. Жаль, ты девчонку не видел!

К тому времени брат Кадфаэль уже начал подозревать, что девчонку-то эту он как раз видел, причем углядел куда больше, чем предназначалось для посторонних глаз. Впрочем, об этом монах предпочел не распространяться.

– А уж девчонка-то егоза – ну ровно белка, – расписывал Кай, – такая ладная да шустрая – черненькая, с эдакой, знаешь ли, рыжинкой.

И не будь у нее никакого приданого, женихи все одно стекались бы к ней со всей округи. Пожелай она заполучить в мужья любого богатея – ей стоит только пальцем поманить. Ну а Бенед – что ж, молчит, бирюк бирюком, однако надежды не теряет. Конечно, кузнец – спору нет – человек уважаемый, и надо отдать ему должное: он ведь не за приданым ее охотится. Ему сама девушка нужна – ну да чтобы это понять, надо ее увидеть.