Роковой обет

Старшенькой нынче уж восемнадцать – девушка славная, работящая, и я, брат, так тебе скажу: все сделаю, чтобы подыскать ей доброго жениха, хотя и то правда, что жаль будет лишиться такой помощницы. Уж больно она ловкая, сноровистая, ну и понятное дело, крепкая да здоровая – не то что парнишка. Всем хороша девчонка, только вот окрестили ее в честь какой-то никому не ведомой валлийской святой – Мелангель. Слыхал ты когда-нибудь хоть что-то подобное?

– Так ведь я и сам валлиец, – добродушно отозвался Кадфаэль, – и знаю, что вам, англичанам, непросто выговорить наши имена.

– Ну да ладно, зато у мальца имечко коротенькое и простое – Рун, вот как его назвали. Ему сейчас шестнадцать лет, на два годочка моложе сестры, да здоровья ему Бог не дал. И росточку-то он подходящего, и с лица пригож, но вот беда: еще с малолетства не заладилось у него что-то с правой ногой. Ступня у него скрючена, да и вся нога такая слабая, что он не то что ходить, но и стоять на ней не может. Чуть обопрется на ступню, она и подворачивается – вот он и волочит ногу.

Приходится ходить на костылях. Я привела его к вам в надежде, что добрая святая что-нибудь для него сделает. Но ему стоило больших трудов добраться досюда, хоть мы и пустились в дорогу три недели назад и то и дело останавливались на отдых.

– Неужели он всю дорогу прошел пешком? – удивился монах.

– А как же иначе? Я не настолько богата, чтобы держать больше одной лошади, а та, что есть, нужна дома в хозяйстве. Слава Богу, по пути попадались добрые люди, пару раз возчики его подвозили, ну а остальной путь пришлось парнишке тащиться на костылях.

Но что поделаешь, брат, верно, и другим калекам не легче было добираться до вашей обители. Теперь-то, слава Богу, он здесь, благополучно устроен в странноприимном доме и, ежели моя молитва будет услышана, вернется домой на своих ногах. Но пока здесь он страдает не меньше, чем дома.

– Тебе надо привести его ко мне, – сказал Кадфаэль. – Нужно выяснить, в чем причина его боли. Больно ли ему только при ходьбе или в покое тоже? Кости у него ноют, суставы или что другое?

– Хуже всего бывает ему ночью.

Дома я частенько слышу, как он стонет от боли, правда тихонько, потому как старается нас не тревожить. Спит он плохо, а бывает, что всю ночь промается, да так глаз и не сомкнет. Кости у него ноют – это верно, но беда в том, что в икре-то ну ровно узлы завязаны. Они-то вроде бы и болят больше всего.

– Сдается мне, – рассудил Кадфаэль, – что этому горю можно как-то помочь.