Роковой обет

Говорил Сиаран тихим, но твердым и решительным голосом, и, если и впрямь был уверен, что скоро умрет, должно быть, успел свыкнуться с этой мыслью.

– Я отправился в покаянное паломничество во имя спасения бессмертной души, – промолвил он, – а это гораздо важнее, нежели исцеление бренного тела. Босой и отягощенный веригами, я поклялся пешком пройти путь до обители в Абердароне, дабы после смерти удостоиться чести быть погребенным на священном острове Юнис-Энсли, где сама почва состоит из праха несчетного множества святых.

– По моему разумению, – мягко заметил Кадфаэль, – добиться этого можно было бы и явившись туда обутым – лишь бы душа была исполнена смирения.

Впрочем, цель, которую поставил перед собой этот молодой человек, была понятна Кадфаэлю, как и всякому, в чьих жилах текла валлийская кровь. Абердарон расположен на самой оконечности Ллейнского полуострова, на пустынном морском берегу, неподалеку от почитаемого кельтской церковью острова, ставшего для многих местом последнего упокоения.

В тамошней обители никому не отказывали в гостеприимстве.

– Не подумай, будто я сомневаюсь в необходимости твоей жертвы, но, на мой взгляд, самоистязание свидетельствует скорее о гордыне, нежели о смирении.

– Может, ты и прав, – отстраненно отозвался Сиаран, – но тут уж ничего не поделаешь. Я связан обетом.

– Это верно, – вмешался в разговор стоявший у двери Мэтью. Голос его звучал отрывисто, но спокойно, глуше, чем у Сиарана. – Накрепко связан. Да и я тоже – не меньше, чем он.

– Вряд ли вы связаны одним и тем же обетом, – суховато заметил Кадфаэль.

Мэтью был обут в крепкие, добротные башмаки, малость стоптанные, но надежно защищавшие его ноги от дорожных камней.

– Ты прав. Я принес иной обет, но он столь же нерушим, как и обет Сиарана.

Кадфаэль опустил на пол смазанную бальзамом ногу паломника, подложив под нее сложенную тряпицу, и поднял себе на колени другую.

– Боже упаси, чтобы я подверг кого бы то ни было искушению нарушить данный обет, – сказал монах.

 – Вы оба исполните свой долг до конца. Но думаю, что на время праздника ты можешь дать отдых своим ногам, а за три дня они, глядишь, и подлечатся, тем паче что дорожки у нас в обители все больше гладкие. Ну а когда ступни заживут, ты смажешь их одним раствором – есть у меня такой, – чтобы они загрубели. Тогда тебе легче будет идти дальше. Ты можешь это сделать, если, конечно, не поклялся отвергать всякую помощь.