Роковой обет

У него были светлые брови, гладкая кожа цвета слоновой кости, прозрачные, словно хрусталь, серо-голубые глаза, опушенные длинными темными ресницами. Лицо это было спокойным и бесстрастным – лицо человека, научившегося терпеливо сносить боль и смирившегося с тем, что она не оставит его до конца дней. Встретившись с ним взглядом, Кадфаэль сразу понял, что юноша не ждет от святой чудесного исцеления, как бы ни рассчитывала на это его тетушка.

– Тетушка велела мне привести к тебе брата, – застенчиво промолвила девушка.

 – Надеюсь, мы тебе не помешали? Его зовут Рун, а меня – Мелангель.

– Мистрис Вивер мне о вас рассказывала, – отозвался Кадфаэль, жестом приглашая их зайти в сарайчик. – Знаю, что вы проделали долгий путь. Располагайтесь поудобнее, а ты, парнишка, садись – мне потребуется осмотреть твою ногу. Скажи-ка, ты, случаем, не знаешь, с чего это началось? Может, у тебя был перелом или сильный ушиб, скажем лошадь лягнула. Или… костоеда у тебя не было?

Монах усадил Руна на длинную скамью, костыли отставил в сторону, а паренька развернул так, чтобы тот мог свободно вытянуть ноги.

Парнишка устремил на Кадфаэля серьезный взгляд и покачал головой.

– Нет, ничего подобного со мной не приключалось, – ответил он негромко и отчетливо уже не ломким голосом. – По-моему, это произошло не сразу, а постепенно, но, сколько я себя помню, нога у меня была такой, как сейчас. Говорят, что ступня стала подворачиваться, а я – хромать и падать года в три-четыре.

Мелангель, нерешительно стоявшая у порога, как отметил Кадфаэль, на том самом месте, где незадолго до того дожидался неразлучный спутник Сиарана, поспешно обернулась к монаху и промолвила:

– Наверное, Рун и без меня расскажет тебе о своем недуге.

Вам лучше потолковать один на один, а я подожду в садике. Рун, ты кликнешь меня, когда я понадоблюсь.

В ясных, лучистых, словно сверкающие на солнце льдинки, глазах юноши расцвела теплая улыбка.

– Конечно иди, – сказал он, – денек выдался такой славный, да и надо же тебе от меня порой отдохнуть.

В ответ девушка озабоченно взглянула на брата – похоже, мысли ее витали в каком-то другом месте – и, убедившись, что Рун в надежных руках, торопливо попрощалась и упорхнула. Монах и паренек остались вдвоем. С первой минуты они почувствовали взаимное доверие и расположение, и казалось, что могут понимать друг друга с полуслова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».