Ученик еретика

В шкафу с лекарствами хранился пинцет. Кадфаэль осторожно ввел его концы в воспаленную рану, прищурившись над ладонью юноши. Зоркость его была превосходна, а прикосновения точны и безжалостны. Щепка сидела глубоко в ладони, дальний конец ее был расколот. Кадфаэль извлекал частицу за частицей, отгибая края раны и надавливая на них, чтобы убедиться, не осталось ли в ране обломков занозы. Подопечный его хранил молчание, стоял тихо и не морщился; Кадфаэль предположил, что либо парень на редкость спокоен по натуре, либо робеет перед незнакомыми людьми.

– Ну как, чувствуешь что-нибудь внутри?

– Нет, только саднит, но не колется, – коснувшись раны, ответил юноша.

От длинной щепки под кожей остался темный след. Кадфаэль взял из шкафа настойку, чтобы промыть рану: смесь окопника, липушника и чистеца, недаром заслужившего свое название.

– Обращайся с рукой поосторожней. Если завтра еще будет болеть, мы снова промоем рану. Но, думаю, все скоро заживет.

Брат Эдмунд ушел на вечерний обход: надо было навестить болящих стариков, подлить масла в лампадку, горевшую в часовне.

Кадфаэль закрыл дверцы шкафа и взял светильник. Лицо юноши, стоявшего посередине комнаты, осветилось более полно и отчетливо. Глубоко сидящие глаза не мигая смотрели на Кадфаэля: при свете дня они блистали синевой, но теперь казались почти черными. Большой упрямый рот неожиданно расплылся в мальчишеской улыбке.

– Вот сейчас я тебя узнал! – обрадовался Кадфаэль. – Я сразу подумал, что твое лицо мне знакомо.

Но имени никак не мог припомнить! Ведь прошло столько лет… Ты – слуга Уильяма Литвуда, вы вместе отправились в паломничество.

– Это было семь лет назад, – подсказал юноша. Он так и сиял от радости, довольный, что Кадфаэль его вспомнил. – Меня зовут Илэйв.

– Ну-ну, и ты вернулся домой в добром здравии. Ты и выглядишь так, будто прошел полсвета. Помню, Уильям принес дар церкви, прежде чем отправиться в путь. Как мне тогда хотелось пойти вместе с вами! И что, добрались вы до Иерусалима?

– Да, мы побывали там! – радостно ответил Илэйв.

 – Мне выпало счастье служить старому Уильяму – другого такого хозяина не сыскать! Я это понял еще до того, как он предложил мне идти вместе с ним в Святую землю. Ведь у него не было сыновей.

– Верно, сыновей у него не было, – припомнил Кадфаэль. – Дело свое он передал племянникам. Человек трезвого ума, добрый хозяин. Многие здесь, в монастыре, помнят его благодеяния.

И вдруг Кадфаэль замолчал.