Ученик еретика

– Они, наверное, еще и не знают, что их дядюшка умер.

– Нет, пока не знают. Вчера у меня было много хлопот с телом хозяина, а утром вышла задержка из-за споров на капитуле. А ты знаешь его племянников? Жерар разводит овец и торгует шерстью. Местным крестьянам он помогает сбыть шерсть, скупая ее по выгодной для них цене. Джеван еще при Уильяме занимался изготовлением пергамента. Но с тех пор прошло столько лет! Все могло перемениться.

– Наверняка я знаю лишь одно: все они живы, – отозвался Кадфаэль. – Мы редко видим их здесь, в аббатстве.

Разве что по праздникам, потому что в городе у них есть своя церковь – церковь Святого Алкмунда. – Кадфаэль взглянул на шкатулку, лежащую меж ними на скамейке. – Это от Уильяма? Можно взглянуть? Признаться, от нее трудно глаза отвести. Какая дивная резьба! Наверное, старинная работа.

Илэйв взглянул на шкатулку оценивающе – и в то же самое время равнодушно: ему всего лишь было поручено передать ее, и следовало поскорей исполнить это поручение. Илэйв дал шкатулку в руки Кадфаэлю, чтобы тот получше ее рассмотрел.

– Это приданое для одной девушки. Когда Уильям так разболелся, что уже не мог идти, он вспомнил о своей приемной дочери. Ведь она жила у них в доме с первых своих дней. Уильям вручил мне шкатулку, чтобы я передал ее Жерару. Девушке на выданье неплохо иметь приданое.

– Я помню ее девчушкой, – вскользь заметил Кадфаэль, восхищенно поворачивая в руках шкатулку.

При взгляде на эту вещь в душе любого проснулся бы художник. Она была сделана из темной древесины, добытой, как казалось Кадфаэлю, на Востоке, около фута в длину, восьми дюймов в ширину и четырех дюймов в высоту.

Крышка с маленьким позолоченным замочком была плотно пригнана. Низ и боковые стороны были гладкие, отполированные до блеска, почти черные, сверху по краю шла резьба – переплетенные виноградные лозы, обильно покрытые листвой и гроздьями. Узор этот обрамлял ромбовидную пластину из слоновой кости, на которой был вырезан увенчанный нимбом лик, округлый, с огромными византийскими глазами. Шкатулка была настолько древней, что острые грани ее сгладились от прикосновений множества рук, хотя позолота на краях резьбы все еще не стерлась.

– Изысканная работа! – почтительно отозвался Кадфаэль. Он взвесил шкатулку на руке: она казалась цельным куском дерева. – Тебя никогда не занимало, что там внутри?

Юноша, с удивлением взглянув на Кадфаэля, пожал плечами.

– Шкатулка постоянно находилась в узле с вещами, мне попросту было не до нее.