Выкуп за мертвеца

 – Ну что же, река не держит ничью сторону, равно охотно она заглатывает и валлийцев, и англичан. Но тогда, в Линкольне, я ни о чем не сожалел. Это был честный бой, – повторил он. – А вот после, в городе, мне стало тошно. Если бы я знал заранее, то не стал бы ввязываться во все это. Но я оказался там, и уже ничего нельзя было изменить.

– Тебе было тошно от того, что сделали с Линкольном, однако ты вместе с соплеменниками отправился грабить к Годрикс-Форду, – резонно заметил Хью.

– А что мне оставалось делать? Пойти против всех моих товарищей и, задрав нос, заявить, что они идут на дурное дело? Нет, я не такой уж герой! – искренне признался Элис.

 – И все-таки я никому не причинил зла. Меня взяли в плен, и я не в обиде. Так мне и надо! И вот теперь я здесь, в вашем распоряжении. Я прихожусь Овейну родней, и, узнав, что я жив, он захочет меня вернуть.

– В таком случае мы с тобой можем прийти к разумному соглашению, – сказал Хью. – Вероятно, мой шериф в плену у валлийцев. Если это так, его нетрудно будет обменять на тебя.

У меня нет никакого желания держать тебя под замком в темнице, если ты будешь себя хорошо вести в ожидании исхода переговоров. Дай слово, что не попытаешься сбежать, и можешь свободно ходить по крепости.

– Даю слово! – пылко воскликнул Элис. – Даю слово, что не сбегу и не ступлю за ворота, пока вы не вернете своего человека и не позволите мне уйти.

На следующий день брат Кадфаэль снова навестил Элиса, чтобы убедиться, что рана не загноилась.

Но все шло благополучно, рана стала затягиваться, и не должно было остаться даже шрама.

Элис ап Синан оказался обаятельным молодым человеком, открытым, как маргаритка в полдень. Кадфаэль задержался, желая разговорить его, что получилось у него без особого труда и принесло обильные плоды. Теперь Элису нечего было скрывать, его собеседником был снисходительный старший соплеменник, так что юноша выкладывал все начистоту.

– Я сильно поспорил с Элиудом по поводу этого опрометчивого шага, – горестно сказал Элис.

 – Он заявил, что затея эта нехороша для Уэльса и, какую бы добычу мы ни захватили, она не окупит и половины нанесенного ущерба. Как всегда, он оказался прав, но почему-то это не обидно – вот что удивительно! На Элиуда невозможно сердиться. По крайней мере, я не могу.

– Дети, выросшие вместе, часто близки, как родные братья, я это знаю, – заметил Кадфаэль.

– Гораздо ближе, чем братья. Мы как близнецы.