Воробей под святой кровлей

А в ответ на мои жалобы она только швырнула мне один пенни и велела гнать меня со двора.

«Как же иначе!» – сочувственно подумал Кадфаэль.

Для старухи это было точно острый нож в сердце – увидеть, как разбилась дорогая вещь. Она тряслась над каждым грошом, и только трепетная забота о собственной душе была ее единственной слабостью, на которую она не жалела никаких денег. Пожертвования на украшение алтарей рекой текли от нее в аббатство, поэтому приор Роберт осмотрительно одаривал ее дружбой.

Артиста выдворили, конечно, без всякой учтивости, ибо гости к тому часу вовсю разгулялись и стали буйны.

– Когда же это случилось? За час до полуночи?

– Раньше. Еще никто из гостей не уходил. Меня вышвырнули за дверь и обратно не пускали. – У молодого жонглера был уже богатый опыт такого рода, не раз он оказывался совершенно беззащитным и беспомощным. Упавшим голосом он закончил: – Я даже не смог забрать свои шарики. Они все пропали.

– Итак, тебя выгнали за ворота в холодную ночь. Но как же случилось, что за тобой погнались? – Худая рука, которую аккуратно бинтовал Кадфаэль, дернулась в бессильной ярости.

 – Тише, дитя мое! Вот так, хорошо! Я хочу как следует перевязать этот порез, он срастется без следа, если ты будешь держать руку спокойно. Так что же ты сделал?

– Поплелся прочь, – с горечью сказал Лиливин. – А что мне было делать? Сторож выпустил меня через калитку в городских воротах, я перешел через мост и спрятался в кустах на этом берегу. Я решил переждать до утра, а там идти в Личфилд.

Если подняться от реки по тропинке, попадаешь в лесок, мимо которого идет дорога в ваше аббатство, я пробрался туда, нашел себе удобное местечко и улегся в траву, чтобы переспать ночь.

Но, как видно, обида за свою беспомощность все еще кипела в нем и жгла ему душу, если все, что он рассказал, было правдой. Давняя привычка к несправедливому обращению и унижениям – плохое утешение для человеческого сердца.

– Но как же получилось, что через час они вдруг всей толпой с криками помчались тебя ловить, вопя, что ты вор и убийца?

– Видит Бог, – воскликнул юноша, задрожав всем телом, – я, как и вы, ничего не понимаю! Я уже засыпал, как вдруг слышу топот и вой на мосту.

Я и не догадывался, что они пришли по мою душу, пока они не ворвались в Форгейт. Да и кто бы не испугался на моем месте, будь он хоть трижды не виноват? А потом я расслышал, что они орут про убийство, и что, мол, они убийце покажут, и что убийца – нищий бродяжка.