Воробей под святой кровлей

Во спасение или на погибель Лиливина… Однако, как там ни обернется дело, а Уолтер Аурифабер при всех своих прочих качествах, во всяком случае, не лжец. Сейчас от Уолтера ничего не узнаешь, зато что-нибудь могут поведать его домочадцы, а Сюзанна – самый серьезный и рассудительный человек в этом доме.

– Я слыхал, в чем общее мнение обвиняет этого юношу, но ничего не знаю о том, как все произошло. Я знаю, что молодые ребята побуянили, как, впрочем, всегда водится на свадьбах, и тогда разбился кувшин. Я знаю, что ваша бабушка ударила парнишку клюкой и приказала вышвырнуть его за дверь, заплатив ему только пенни.

По его словам, он с тем и убрался, зная, что спорить тут бесполезно, и потому не ведает, что? произошло дальше, но, услышав шум погони и поняв, что ловят его, бросился бежать и нашел укрытие у нас в церкви.

– Ничего странного, что он рассказал все именно так, – рассудительно согласилась Сюзанна.

– Слова каждого человека могут оказаться правдой или неправдой, – наставительно изрек Кадфаэль.

 – Через сколько времени после его ухода мастер Уолтер отправился в свою мастерскую?

– Да, пожалуй, около часа спустя. Некоторые гости уже начали расходиться, но ребята побойчее остались, чтобы проводить Марджори до дверей спальни, и человек двенадцать толпились на галерее. Свадебные подарки были выставлены на обозрение, но тут перед концом праздника отец взял их со стола и понес в мастерскую, чтобы спрятать в окованный железом сундук. Наверху тем временем веселье было в полном разгаре, и я, наверное, только спустя полчаса после его ухода забеспокоилась, отчего он не возвращается.

Там была золотая цепочка и кольца от отца Марджори, серебряный кошелек и серебряная пектораль с эмалью – чудесные вещицы! Я вышла из зала, через двор прошла в мастерскую и там увидела его на полу. Он лежал ничком около сундука, крышка была откинута, и внутри было почти пусто, исчезло все, кроме тяжелых серебряных блюд.

– Так, значит, музыкант ушел за час до того, как это случилось.

Видел ли его кто поблизости от дома, после того как его выгнали?

Она улыбнулась и с сожалением покачала головой:

– Стояла такая кромешная тьма, что никто не заметил бы, даже если бы там шатались хоть сто человек. И не так уж смиренно он вел себя, как вам рассказывает! Перед тем как уйти, он так ругался, обзывал нас такими словами, каких я, честное слово, никогда не слыхивала! И он орал, что еще заставит нас расплатиться за все обиды.