Воробей под святой кровлей

 – И будь здесь даже представитель закона, все равно никакая сила не может заставить человека выйти, раз он решил остаться под защитой алтаря. Вы не хуже меня знаете о праве отдавшегося под защиту алтаря и так же хорошо знаете, что нарушение этого права карается смертью, а для души грозит вечной погибелью. Ступайте отсюда, дабы не осквернить насилием святое место! Нам же надлежит выполнить наши обязанности.

– Но позвольте, ваша милость, – униженно пролепетал сердитый молодой человек, тряхнув кудрями, но не смея нарушить почтительную дистанцию.

 – Вы даже не выслушали нас и не знаете, какое преступление…

– Я выслушаю вас при свете дня, – оборвал его Радульфус. – Приходите утром с шерифом и сержантом, чтобы спокойно и по всем правилам обсудить этот вопрос. Однако предупреждаю: этот человек отдался под защиту алтаря, и согласно обычаю он получил здесь убежище, так что ни вы, ни кто другой не может насильно вывести его из этих стен, пока не минует надлежащий срок.

– А я предупреждаю вас, святой отец, – весь красный от гнева, молодой человек перешел на крик, – что, если он посмеет высунуться за порог, мы его встретим, и тогда то, что произойдет за пределами владения вашей милости, уже не будет касаться ни вас, ни Церкви!

Несомненно, парень был в подпитии: никогда горожанин, даже из богатой семьи, не осмелился бы вести себя так вызывающе.

Он и сам испугался своих хмельных речей и в смущении отступил перед аббатом.

– А как же Бог? – холодно спросил Радульфус.

 – Идите с миром, люди, пока вас не настигла Его кара!

И люди попятились к отворенным дверям, растворяясь в ночном мраке. Но, отступая, они не сводили глаз с распростертой перед алтарем кучи тряпья, из которой высовывалась рука, все еще судорожно державшаяся за край алтарного покрова. Разъяренную толпу не так-то легко успокоить, любая обида ей кажется весьма серьезной. Тем более грабеж и убийство – преступления, караемые смертью! Нет, так просто они не уйдут.

Наверняка выставят снаружи, у дверей церкви и возле монастырских ворот, стражу, которая будет ждать с веревкой наготове.

– Брат приор, – молвил Радульфус, окинув взглядом свою встревоженную паству, – и ты, брат регент! Не угодно ли вам возобновить пение? Давайте продолжим службу, и затем братья пойдут почивать, как положено по уставу. Дела людские требуют к себе внимания, однако им не следует отдавать предпочтение перед делами Божьими.