Аллея ловушек

Он посмотрел на неё поверх газеты:

– Что такое?

Элина хитро улыбнулась:

– Ничего!

Взяв ведро, она перешла в следующую комнату. Слева находился большой стеллаж с книгами, кроме него тут стояли ещё письменный стол и комод. На комоде она увидела множество фотографий, и ей стало любопытно. Отставив в сторону ведро, она взяла одну в рамке, стоявшую в центре. Большинство снимков были чёрно-белыми и, по-видимому, очень старыми – в точности как этот. На нём были запечатлены двое – девушка с длинными светлыми волосами и юноша с тёмными кудрями.

Оба улыбались один другого радостнее. Не удивительно! Девушка подняла руку с кольцом. У неё на груди Элина заметила ещё одно украшение – брошь.

Она была круглой, с восьмиконечной звездой и камушками между зубцами. В середине виднелась украшенная завитушками буква Х. Брошь напомнила Элине броши-конфетки, которые они искали, чтобы найти дорогу к магистрам, – в ней заключалось что-то особенное.

– Что ты тут делаешь? – внезапно в дверях появился господин Шноттер.

Элина, вздрогнув от испуга, выронила фотографию. На полу лежал ковёр, но стекло в рамке всё-таки разбилось. Элина тут же опустилась на колени, хотя ничего уже было не исправить.

Она подняла виноватый взгляд на господина Шноттера.

– Простите! Я куплю новую рамку! – С поломанной в руках, она поднялась на ноги.

Ей было ужасно неловко, но господин Шноттер, похоже, не сердился.

– Стекло бьётся на счастье, – сказал он.

– На счастье? А разве не наоборот?

– Так всегда говорила она, – объяснил господин Шноттер, показав на девушку с сияющей улыбкой.

 – Она постоянно что-нибудь роняла, – усмехнувшись, он взял у Элины фотографию. – Её имя Маргарет, но все всегда звали её просто Мэгги. Я очень любил её. Люблю и сейчас.

– Это… это ваша жена? – осторожно спросила Элина.

Господин Шноттер кивнул:

– Она давно умерла.

– Простите, – сказала Элина. У неё перехватило горло.

– Ничего страшного.

Она была жизнерадостным человеком. Чем-то похожей на тебя, Элина. Вечно в поисках приключений и настоящих друзей.

– Она очень красивая, – тихо заметила Элина. – И выглядит такой счастливой.

– Да, в тот день мы были очень счастливы, – сказал господин Шноттер, и при воспоминании о прошлом лицо его приняло выражение, которое Элина не могла истолковать. Больше, чем скорбь утраты, чуть ли не… раскаяние? – Она постоянно смешила меня.