Альдабра. Черепаха, которая любила Шекспира

Я вижу развешанные желтые простыни, красную скатерть и белую пижаму… Старушку, которая высунулась из окна и смотрит на нас… Теперь поворачиваем… Тут колодец, скамейка… Мы на маленькой площади. Теперь подходим к арке. Я вижу дикобраза…

– Наверное, тот дикобраз с фамильного герба, – пробормотала бабушка, не открывая глаз. – Над аркой. Я его помню.

– Я вижу двух детей, серую кошку, открытое окно… я вижу ананас!

– Ананас? На гербах не бывает никаких ананасов! – Бабушка остановилась и открыла глаза. Мы стояли перед лотком с фруктами.

– Я победила! Теперь моя очередь.

Я зажмурилась и почувствовала, как бабушка крепко стиснула мои пальцы своей холодной рукой.

– Готова? – спросила она.

– Готова!

Не открою глаза ни за какие коврижки.

С минуту мы шагали молча. Странное это ощущение – продвигаться в темноте, вслепую. Первые несколько шагов я шла на негнущихся, как у Буратино, ногах, плотно прижавшись к бабушке. Но потом расслабилась: не уронит же она меня в канал.

– Ступенька, – сказала она.

Я поняла, что мы на мостике. Наверху она остановилась. Я тоже встала, все еще с закрытыми глазами.

– Смотри, смотри, – удивленно воскликнула бабушка. – Что это? В канале, прямо под нами: похоже на огромную рыбину. Вон она плывет под водой, а теперь вынырнула! Да это же дельфин!

– Бабушка, не жульничай! – усмехнулась я, не открывая глаз.

– Я забыла рассказать тебе одно важное правило игры: тот, кто с закрытыми глазами, не может оспаривать слова ведущего.

Она двинулась дальше, слегка прибавив шагу.

– Ступенька вниз. Вторая. Третья.

Мы спускались с моста. Бабушка описывала арки, выглядывавшие из-за стен домов деревья, людей, магазины.

– Мы вышли на площадь. На земле лежит шелковый ковер. Огромный голубой ковер, расшитый золотым. Сейчас мы на него наступим!

Мы остановились. Я замерла в нерешительности. Шаркнув ногой, я нащупала под ботинком что-то мягкое. Неужели мы и правда идем по ковру? Я открыла глаза.

– Это же пляжная подстилка! Она упала сверху, вон с той веревки, – возмутилась я.

Бабушка пожала плечами:

– Ничего не знаю. Теперь моя очередь!

Теперь я поняла, как играть в эту игру. Мы переходили каналы, покрытые глыбами льда. На веревках вместо белья сушились стотысячные купюры. Львенок пил воду из колодца. Бабушка Эя не сдавалась и выспрашивала детали, вдаваясь в мельчайшие подробности, ни разу не открыв глаза.