Амарант. История жеребенка

Кай ускорил шаги, теперь он почти бежал назад и, кося глазом, искал новую возможность улизнуть, но Зануда, подёргивая чомбуром, не давала ему даже повернуть голову, гнала перед собой, и вскоре оба скрылись за деревьями…

Марик тоненько заржал. К нему подошла Тихоня, и жеребёнок, жалуясь, уткнулся мордочкой в её руки. Они стояли молча, тревожно вглядываясь в лес.

Вскоре оттуда послышались неторопливые шаги, и показались Кай с Занудой. Кай шёл, опустив голову и тихо вздыхая. Его бравый настрой, казалось, испарился навсегда…

Зануда открыла ворота, отпустила Кая, и друзья тут же отскочили подальше, чтобы поговорить наедине.

– В лесу конееды! Целая тьма! А она даже не давала бояться, даже по сторонам смотреть не разрешала! Гнала задом наперёд, не останавливаясь! Страхом аж до костей пробрало! – Кай перевёл дыхание. – Я и подумал, хочешь-не хочешь, надо выбираться! Ну, и присмирел, как ягнёночек. То есть, вид сделал, конечно. Ты же знаешь, на самом-то деле я храбрый, но уж лучше Зануду послушать, чем конеед тебя сожрёт.

Иду быстро, в глаза ей смотрю, а сам пересохшие от страха губы облизываю. Тут она и успокоилась. «Ладно, – говорит,  – прощаю тебя, пойдём обратно».

Потянулись минуты занятий. Марик старался изо всех сил: ему втайне хотелось хоть в чём-то превзойти Кая.

Обычно Каю всё удавалось лучше: он был смел, решителен и уверен в себе, но на учёбу у него не хватало терпения. Вот и сейчас друг презрительно фыркал, глядя, как старательно Марик переступает ногами в поворотах, по команде бежит и останавливается, сгибает шею в разные стороны.

И, хотя сами упражнения давались Каю очень легко, он не хотел прилагать ни малейших усилий, считая, что эта ерунда не стоит потраченного времени.

– Мы сбежим на обратном пути, – шепнул Марику Кай, улучив секунду.

Марик дёрнул ухом, показывая, что всё понял и согласен. Другого знака он подать не мог – Зануда учила его опускать голову, нажимая пальцами на затылок.

В конце концов ворота открылись, и жеребят повели домой по вкусно хрустящей снежной тропинке.

Тяжёлые ветви деревьев низким пологом нависали над головами, а из сугробов то тут, то там выглядывали молодые ёлочки. Марик на ходу скусывал кончики их веток. Это занятие так увлекло его, что он не заметил, как очутился на поле.

Летом оно не казалось таким огромным. Но теперь уходящий вдаль, весь в белых сугробах, простор навевал мысли о невиданных снежных морях. По белым волнам прихотливыми узорами скользила позёмка.