Амари и Братство ночи

Я в ответ хмурюсь еще сильнее и скрещиваю руки на груди – наши чувства взаимны.

Затем в кабинет входит мама в синей больничной форме. Опять ей пришлось из-за меня отпрашиваться с работы. Я выпрямляюсь, готовая оправдываться, но у мамы такое выражение лица, что слова застревают в горле.

Директор Меррит последним садится в кресло и обводит присутствующих усталым взглядом.

– Я знаю, что девочки не ладят, – говорит он, – но поскольку сегодня последний учебный день…

– Я требую, чтобы ее лишили стипендии! – перебивает его миссис Грант.

 – Я плачу школе не за то, чтобы на мою дочь нападали в коридорах!

– Нападали? – вспыхиваю я, но мама жестом велит мне молчать.

– Амари прекрасно знает, что не стоит лезть в драку, – говорит она. – Но это зашло слишком далеко. Ваша дочь и ее подруги задирали Амари с первого дня в школе. А отвратительные сообщения, которые они присылали ей в соцсетях? Мы даже думали удалить аккаунты Амари.

– И мы вмешались сразу же, как только нас поставили в известность, – замечает директор.

 – Все девочки получили письменные выговоры.

– А как насчет того, что они говорят мне в лицо? – Я подаюсь вперед, чувствуя, как горят щеки. – Что меня тут держат из жалости. Что я не могу сама заплатить за обед. И что таким, как я, в этой школе не место.

– Потому что это правда! – вмешивается Эмили.

– Тихо! – одергивает ее миссис Грант.

Эмили в ответ закатывает глаза, а миссис Грант встает и поворачивается к моей маме:

– Я обязательно поговорю с дочерью о ее поведении.

Но ваша позволила себе распускать руки, и я могла бы подать на нее в суд. Скажите спасибо, что это все не пойдет дальше кабинета директора.

Мама явно сдерживается из последних сил. Интересно, миссис Грант в самом деле может подать на нас в суд? Ведь вся школа видела, что произошло.

– Идем, – велит дочери миссис Грант, и они вместе направляются к двери.

Уже на пороге миссис Грант оборачивается:

– Когда стипендия этой девочки будет отозвана, я хочу первой узнать об этом.

Иначе на следующей встрече родительского комитета нам будет о чем поговорить.

Дверь с грохотом захлопывается за ними.

Я так злюсь, что едва могу усидеть на месте. Это несправедливо! Людям вроде Эмили и ее мамы не понять, каково жить в бедности. Богачи могут творить что угодно и не беспокоиться о последствиях, пока остальным приходится просчитывать каждый шаг.

– Вы действительно лишите Амари стипендии? – тихо спрашивает мама.