Амари и Братство ночи

Когда мама брала займ в прошлый раз, ей пришлось выплачивать его из отложенных на квартиру денег, так что мы не смогли заплатить за аренду и чуть не остались без крыши над головой.

– Не смотри так на меня, – говорит мама и снова мрачнеет. – Я хочу хотя бы раз тебя порадовать.

Спорить с ней сейчас у меня не хватает духа, поэтому я соглашаюсь и выдавливаю улыбку.

Она улыбается в ответ и добавляет:

– Я отложила немного денег на крайний случай, а раз уж в летней школе обещают стипендию, мне не придется тратить их на твое обучение в следующем году.

– Еще не факт, что я эту стипендию получу, – замечаю я.

– Ты моя дочь и сестра Квинтона. В жизни не поверю, что ты останешься без стипендии.

Я уже открываю рот, чтобы напомнить: я справляюсь и вполовину не так хорошо, как Квинтон, но вовремя одергиваю себя. Незачем расстраивать маму.

– Напомни, во сколько тебе нужно быть на месте?

– К шести. – Я смотрю на часы и вижу, что уже 16:07.

 – А долго нам ехать?

– Ой, еще полно времени.

– А с учетом музыкального фестиваля в центре?

– Он сегодня? Ох, прости, я совсем забыла. Значит, будут жуткие пробки.

Мы испуганно переглядываемся и бросаемся собирать вещи.

* * *

Мама клянется, что мы успеем к назначенному времени, если поедем дворами и переулками. Там не так много машин, как на центральных улицах, а еще гораздо… интереснее, чем я помню.

Сначала мы подрезаем мужчину, который возмущенно трясет нам вслед кулаком, вот только рука его больше похожа на звериную лапу.

И он не то чтобы кричит – скорее рычит. Я смотрю на него разинув рот, а потом перевожу взгляд на маму, но она, кажется, ничего не заметила. Видимо, дело в истинном зрении.

Дальше становится все «чудесатее и чудесатее». На автобусной остановке сидит мужчина. Он в буквальном смысле объят пламенем, но его это явно не беспокоит. Он даже прикуривает сигарету от собственного лба! А у милой женщины, которая пропускает маму перед поворотом, вместо волос змеи, совсем как у горгоны Медузы.

Я стараюсь не встречаться с ней взглядом: вдруг превращусь в камень? А мама просто благодарно машет ей и едет дальше.

Я верчу головой до тех пор, пока мы не останавливаемся на невыносимо долгом светофоре напротив темного проулка, в котором светится множество глаз. После этого высовываться из машины уже не хочется.