Жена вождя выходит на охоту. Роман

Всё с тем же озабоченным выражением на красивом лице, он поцеловал сначала Томи и Мими, затем меня и, кивнув Джейн, стоящей в дверях, сел в свой чёрный порше и, громко взревев мощным мотором на прощание, вылетел из ворот. Всё это он проделал молча, однако у меня не было времени заморачиваться его странным утренним поведением. Пока вела машину в детский сад, решила приготовить узбекский плов моему вождю, а уже под плов и холодную водочку и осторожно расспросить. Но это будет только вечером.

Гитонга выглядел безупречно.

Казалось, что неприятности, свалившиеся на посольство, нисколько его не трогают. Как юрист, он, должно быть, напряжён как перегревшаяся электрическая лампочка. Ольга Аброровна, откуда у тебя такие сравнения возникают? Лампочка и Гитонга. Я и перегревшуюся-то лампочку ни разу в жизни не видела. Хотя нет, видела. У бабушки под виноградником однажды вечером лампочка взорвалась. Сначала стала светить неестественно ярко и через секунду – бах! Тогда я, помнится, инстинктивно пригнулась с зажмуренными глазами и закрыла голову руками, чем, наверное, и спасла свои глаза. Бабуля же причитала надо мной, повторяя: «Лампочка старая, перегрелась. Перегрелась лампочка». Мысли какие-то лезут в голову странные, думала я, пробираясь между тесно стоящими столиками и стульями в самый угол террасы, где на диванчике меня ждал улыбающийся Гитонга. Галантно встав, юрист мягко пожал мою руку и, отодвинув стоящий рядом стул, дождался, пока я усядусь, и только после этого вернулся на своё место. Поставив локти на стол и сцепив пальцы перед собой, господин наш загадочный излучал, если не безмятежное счастье, то уж буддистское спокойствие точно. Хитёр бобёр, подумала я и нацепила на лицо свою самую очаровательную улыбку, давая понять, что и я спокойна как слон. Во всяком случае, мне так хотелось думать, чтобы он обо мне подумал. Уф, запуталась я в словах и мыслях. И чего волнуюсь, спрашивается? Это он должен переживать, а не я, но что-то мне не по себе. Кажется, мне стыдно прикидываться официальным лицом и врать этому человеку, который отложил дела и приехал на встречу со мной, взбалмошной скучающей богачкой, путающейся у следствия под ногами. Я была готова выложить ему всё про себя, но от провала спасла официантка, положившая передо мной меню в кожаном переплёте. Пока мы заказывали кофе и пирожные, я решительно затоптала робкие ростки угрызения совести, вытащив на поверхность несвойственную мне по природе наглость.