Красный лукум от Сююмбике

Оскар Мурович потирал ладошки, целовал фото баранов:

– Батыры мои, красавцы! Ух! Истинные татары! Хороши! Какой уровень они прошли? Третий? Еще два – и медаль за нами.

– Вот этот, – указала Айгуль на самого крупного. – Зараз уложил двух медведей. А этот, третий, бьет копытами так, что даже свинья с первого удара упала замертво.

– Свинья? – нахмурился президент.

– Привезли из Москвы, – подсказал заместитель министра сельского хозяйства. – Нужна же полная диагностика способностей рогатых. Да и дискриминация батыров по религиозному и иному признаку не рекомендуется.

Мы – демократичное государство!

Президент согласился. Включили телевизор.

– Сегодня мы ведем репортаж из казанского аэропорта! Мы становимся свидетелями исторического события! К нам пожаловала особая гостья – китайская панда! И приехала косолапая не просто так, а с вызовом нашим знаменитым рогатым тамерланам, утверждая, что может побороть их в два счета!

– В один счет! – поправил журналиста тучный хозяин панды и зловеще оскалился.

 – Я докажу, что татары – хвастливые лгунишки! В китайцах бурлит истинная кровь Тамерлана. – Он почесал свой огромный живот. – А вы – просто разбавленная высокомерием тухлая жижа!

На этих словах приемная ахнула.

Камера сфокусировалась на панде. Приемная громко застонала: уши панды были выкрашены в цвета китайского флага, а на груди красовалась яркая татушка с китайским лозунгом: «Я молодец!».

Айгуль прижала фотографии баранов к груди, удерживая подступивший к горлу водопад негодования.

Оскар Мурович побледнел, схватился за сердце и едва слышно прошептал:

– Какой скандал! Утечка! Скопировали наш боевой клич! Позорище! Срочно созвать министров! Всех допросить, найти предателя!

Оскар Мурович пошатнулся и чуть не упал. Его поддержали, вызвали врача.

Крокодил президента отчаянно бился об экран телевизора, пытаясь раскромсать лицо китайского наглеца.

– А чего еще стоило ожидать от китайцев?.. – шептались служащие, когда президента вывели из кабинета.

***

Хрупкая женщина в очках вела беседу с Гурьям. На столе дымился травяной чай, лежали эклеры, пончики и коробка конфет «Коркунов».

– Уважаемая, я-то точно знаю, что Сююмбике сама и убила своего сына, – Гурьям шептала сонным голосом, прихлебывая чай. – Чтоб не достался неверным. Исцарапала ему лицо, а потом кинжалом заколола. Вот этими руками и убила. – Хранительница башни протянула гостье ладони.