Ангел

Лен

Лен был в полном цвету. Его прелестные голубые цветочки, как крылья мушек, покачивались на своих стебельках. Их согревало солнце, поливали тучки, и они чувствовали себя счастливыми, как дитя, которое мать умывает и целует. Как дитя, так и цветы только выигрывали от нежной ласки.

– Говорят, что я очень хорош, – размышлял лен. – Я вырасту высоко-высоко, и из меня выйдет славное полотно. Я счастлив: счастливее всех на свете! Я пользуюсь прекрасным здоровьем, и у меня блестящая будущность. Лучи солнца ласкают меня, а дождь обмывает.

Да, я неизмеримо счастлив!

– Ну, ладно, ладно, – возразили на это жерди изгороди. – Ты вовсе не знаешь жизни, а мы-то уж чего-чего не переиспытали.

Они затрещали и жалобно запели:

– Крак, крак, всему конец приходит!

– Не скоро еще, – беспечно отвечал лен. – Смотрите, какое чудное утро: солнце светит, дождичек освежает, и я расту да цвету. Очень мне хорошо живется.

Но в одно прекрасное утро пришли какие-то люди, взяли лен за чуб и повытаскивали его вместе с корнем.

Сперва положили в воду, словно хотели утопить, потом в жаркую печь, как будто собирались сжечь; словом, жестокость следовала за жестокостью.

– Нельзя же беспрерывно блаженствовать, – думал лен, – надо и пострадать. Путем страдания приобретается опытность.

Но страдания все усиливались. Лен мяли, трепали, чесали, потом привязали к самопрялке и фррр… закрутили до головокружения.

– Я слишком наслаждался жизнью, – размышлял лен, когда нитки наматывали на шпульки.

 – Ведь и минувшее счастье надо ценить.

Поставили став и соткали холст. Прекрасное вышло полотно, 40 аршин в куске.

– Удивительно, как хорошо все кончилось, – философствовал лен. – А эти жерди все пели: крак… Я начинаю новую жизнь. Конечно, я претерпел немало, но зато как я теперь счастлив; я тонок, мягок, бел. Положение растения, даже цветущего, гораздо хуже. О нем никто не заботится, и оно не знает иной воды, кроме дождевой. Теперь же, напротив, каждый день девушки меня переворачивают и поливают из лейки.

Экономка священника сказала в честь меня прекрасную речь, красноречиво доказывая, что лучшего холста нет во всем приходе. Как же мне не чувствовать себя счастливым.

Выбеленный холст снесли домой и стали кроить. Резали, резали без конца. Потом стали колоть иголками. Это было не особенно приятно, но зато вместо одного куска очутилось 12 славных рубашек.

– Только с сегодняшнего дня я чувствую, что кое-что значу, – размышлял лен.