Ангелы не бросают своих

Ему было жалко того парня, жалко Степаныча, жалко Васю, жалко маму и немножко – совсем немножко! – жалко самого себя.

Тут полог распахнулся, и в палатку протиснулся Вася.

– Куртку для Юлы возьму, – прошептал он. – Не спишь?

Андрейка хотел ответить, но вместо ответа только всхлипнул.

– Ты чего это? Плачешь, что ли?

– Не… – попытался было сказать Андрейка, но не смог. – Мне парня того… парня того жалко, который разбился… там, в песне…

Андрейка всхлипывал, а Вася развернулся и присел рядом с ним.

– Да, брат, – сказал он. – Всякое бывает. Конечно, разбиваются байкеры.

– А зачем? Зачем тогда ездить? Чтоб разбиваться? – забросал Васю вопросами Андрейка.

– Нет, брат. Ездить затем, чтоб ездить, – погладил его по голове Вася.

– Но ведь если быстро ездить, можно разбиться! – возразил мальчик.

– Да. Но тут есть одна штука… Понимаешь, когда ты летишь на скорости… и когда знаешь, что, может быть, это твой последний полет…

– Зачем? Зачем последний, Вася? – Андрейка уже сидел на полу палатки.

– Когда каждый твой полет может оказаться последним, в тебе не остается ничего лишнего. Потому и ездим…

– Почему? – не понял Андрейка.

– Потому, что все лишнее мешает полету. Когда ты летишь, ты не врешь.

– А разве ты вообще врешь, Вася?

– Ну и вопросы у тебя. Ладно, я расколюсь. Когда на мне ангельские крылья, я не вру. Но бывает, брат, что я хожу без крыльев… По шоссе – чаще с крыльями, понимаешь?

– Не… – замотал головой мальчик.

– Эх, малой! Что тебе сказать? Ну, когда ты летишь, ты уже не думаешь, что бы и где бы урвать. Даже не урвать – а просто достать… взять. Не думаешь, на чем бы нажиться и кого бы обмануть. Не думаешь, как делать карьеру, ступая по головам. И даже не ступая – вообще, надо ли ее делать. Как ангел. Ничего на тебе не висит. А? Понимаешь? Хоп или не хоп? Что ты вообще понимаешь, а, малой?

– Я не малой. Я все понимаю, – не согласился Андрейка.

Вася и Андрейка немного помолчали. Немного, пока Андрейка не решился спросить о главном.

– Вася, а тетя Вера говорит, что моя мама скоро умрет.

– Ерунду говорит твоя тетя Вера!

– Нет, – покачал головой Андрейка. – У мамы такая болезнь… Она называется… Она называется…

Конечно, Андрейка знал, как называется мамина болезнь. Он просто избегал произносить это слово. Страшно противное, склизкое слово «рак».