Проклятье драконьей крови

Примерно через час я услышала далекий гул фанфар и народ на улице загомонил, раздались радостные крики, а вот женщины в сарае, наоборот, как-то съежились, одна так просто в ужасе разрыдалась. Во двор въехали две клетки и в одну сначала погрузили троих мужчин, среди них был слегка побитый Альмир, а потом и нам предложили погрузиться во вторую клетку. Женщины раскричались, стали просить пощады, а я просто выпрямилась и гордо вышла из сарая. Я всегда была гордячкой и в тот момент я решила показать всем, как я могу гордо войти в клетку.

Правда на ступеньке я запнулась и, разодрав брюки на колене, заработала ссадины и чуть нос не расквасила, но я все равно вошла в клетку с гордо поднятой головой и с высоко задранным носом. Альмир смотрел на меня с уважением, но, если бы он знал, как мне было страшно, я от страха вся покрылась противным холодным потом, мне хотелось сжаться в комочек и разрыдаться. Но моя гордыня не позволила мне этого сделать, и я была ей за это очень благодарна. Только благодаря гордости, я сохраняла ясность ума и правильно реагировала на происходящее.

– Все будет хорошо! – Крикнул мне Альмир, – Я что-нибудь придумаю!

– Сам ей шею свернешь? Чтоб не мучилась? – Спросил его сосед по клетке, а солдаты, выстроившиеся за клеткой на колесах, засмеялись и стали обсуждать, как бы они поступили со мной, если бы я не умерла сегодня.

У меня похолодели ноги, и я икнула от страха, но заставила себя сидеть на полу клетки и делать вид, что их слова ни капли меня не касаются.

Из трехэтажного особняка вышел управляющий Уварий, лицо его было наполовину синим, нос был обработан какой-то глиной и из ноздрей торчали короткие трубочки, чтоб он мог дышать, и шел он, широко расставляя ноги. Вид у него был потешным и его раскоряченные ноги и утиная походка стали мне хоть и небольшим, но утешением.

Уварий забрался в палантин, который внесли с улицы четыре очень высокие и крайне накачанные женщины в одежде, больше всего походившей на купальник, поверх которого намотали несколько метров прозрачной тафты.

Управляющий махнул рукой из палантина, и клетки, запряженные в обычных лошадей, покатили к воротам. За нашей клеткой шли воины, они обсуждали предстоящее празднество, и кто на что потратит призовые деньги.

Из ворот мы выехали не на улицу, а на площадь и под бурные аплодисменты толпы направились к огромным воротам, ведущим к сооружению, больше всего проходившему на Колизей. Я поняла о какой арене шла речь.