В иной мир

"Эх! Сюда бы швейную машинку! Я бы за вечер всю работу закончила! Но за неимением таковой шьем ручками, ручками!" – бормотала себе под нос девушка.

Вскоре проснулся голодный Чудик. Машка сбегала на кухню, принесла кусок мяса и плошку с молоком.

– С твоим аппетитом, дорогой, мы не то что разбогатеем, а вылетим в трубу! Придётся твоей приёмной мамочке пахать и пахать как папа Карло, – шутливо приговаривала Машка, осторожно придерживая драконенка, чтобы он не ввалился всей мордочкой в плошку с молоком.

Тот все время отвлекался и внимательно поглядывал своими синими мимимишными глазами на девушку, словно пытаясь понять смысл её слов.

– Кушай, кушай малыш! Расти большой, будешь моим защитником! Чудик ты мой чудесный! – засмеялась Машка.

Вытерла мордочку драконенка от остатков молока, а потом, чмокнув его в тёплый носик, отнесла в ванную комнату, где поставила для него коробку с песком. Чтоб приучался справлять нужду в одном месте. Как кошка!

Далеко за полночь девушка закончила шить занавески для трёх больших окон зала корчмы.

Голубой лен оторочила синей тесьмой, сделала витые подхватки, поверху вместо люверсов вырезала круглые отверстия и обметала их тоже синей тесьмой.

Наскоро помывшись, Машка легла в кровать и моментально провалилась в сон.

Утренняя побудка была нестандартной: будильник почему-то попискивал. С трудом отлепив голову от подушки, Машка обозрела комнату. Её взгляд упал на Чудика, крутившегося у подножия кровати и выражающего своё недовольство то кошачьим попискиванием, то щенячьим повизгиванием.

– Ооо! Это не сон!

Рухнув обратно на кровать, Машка полежала ещё пару минут в какой-то прострации, затем, набравшись духу, встала. Напевая себе под нос: "нам некуда деться с подводной лодки, а надо идти завоевывать мир”, пошла приводить себя в порядок.

По плану, ей надо было с Пелагеей сходить на рынок, посмотреть где, что, как и почем, закупиться овощами, фруктами, крупами, мукой маслом, яйцами.

Ну и мясом. Да побольше, побольше! Так как имелся один оглоед, обедающий по шесть раз в день!

Надо ещё прицениться к одежде, так как из таковой у нее была только юбка, которую презентовал дядька Еремей. Курточку пришлось припрятать – ее гринписовские призывы на английском языке, крупными зелеными буквами начертанные по всей спине, совсем не вписывалась в реалии местной моды, а у рубашки пришлось отрезать второй, оставшийся после кустов, рукав.