Свидания во сне. Роман

Она же, не глядя на меня, раскатывала тесто и щебетала, рассказывая о проделках сыновей, жалуясь на жару и сетуя на выросшие цены на сахар. «Варенье нужно варить, а сахар такой дорогой на базаре. И, знаешь, эти торговцы бессовестные, мешки водой поливают, чтобы тяжелее был сахар. Покупаешь пять кило, а потом оказывается, что полкило недовесили. Представляешь?», – спрашивала она меня, ловко нарезая тесто ровными квадратиками. Стало неловко оттого, что не могу поддержать разговор о ценах и варенье. «Откуда мне знать такие тонкости, – подумала грустно, – обычно варенье варит мама, сахар откуда-то берёт папа, я же осенью получаю свою порцию банок с наклееными бумажными этикетками, на которых маминым размашистым почерком написано название».

Фатима, не дождавшись ответа, продолжала рассуждать о ценах, только изредка поглядывая на меня, словно ждала, когда же я задам тот самый вопрос, что вертелся на кончике языка, – а зачем вообще меня пригласили? Но я упорно молчала, решив, что та сама скажет. Так и вышло.

Выцедив бешбармак на большой палаутабак,[8 - Палау табак – часто металлическая, большая тарелка-поднос для плова и бешбармака.] я укладывала сверху теста куски мяса, поливая все тузлуком,[9 - Тузлук – подливка. Солёный бульон со специями и нарезанным тонкими кольцами репчатым луком.] когда подруга, как бы извиняясь, сказала, что ужин сегодня попросил устроить Бердах, чтобы поближе со мной познакомиться. Я замерла с ложкой в руке, не веря своим ушам. В том, что это была идея Фатимы свести меня с деверем, я нисколько не сомневалась, подтверждением был и извиняющийся тон, каким она сказала про Бердаха.

– Фатимка, не умела ты врать и уже не научишься. Могла бы и прямо сказать, что спишь и видишь меня своей заместительницей в штабе снох, – улыбаясь ответила я как можно непринуждённее, чтобы не огорчить мою сваху.

– Ланка, честное слово, я ничего не подстраивала. Это Бердах мне все уши прожужжал. Ужин попросил устроить, даже на базар сам с утра съездил, – оправдывалась она.

– Идём в зал, бешбармак слипнется, – буркнула я, не зная как отнестись к новости.

– Фатима, Лана, скорее, водка остывает, – весело крикнул Кунград из комнаты.

– За что пьем-то? – спросила я, с усмешкой глядя на Бердаха.

– Как за что? За бешбармак! – сказал он и, слегка пригубив, поставил рюмку на стол.

В ответ на мои удивлённо приподнятые брови, сказал:

– Я же за рулём.

Провожая до дома, Бердах предложил утром поехать на работу на его машине.