Ультра КОШМАР

Мне стало не по себе, моё тело не слушалось, его окутали дрожь и мурашки. Дул прохладный ветер, а я ощущал себя камнем. Невозможно было пошевелиться, руки и ноги как будто окованы в тяжелые цепи. Ветер подул сильнее с жутким гулом. С тяжестью повернул голову в правую сторону, в руке обнаружил красную нить. Она двигалась сама по себе, как будто кто-то её тянул с другой стороны. Попытался сжать кулак, но нить всё равно тянуло. Тело начали охватывать судороги посильнее, но мне удается пошевелиться. С трудом я поднялся на четвереньки, не отпуская нить

– Эх! – издалека раздался уставший хриплый крик.

Мне всё же удалось встать на ноги, теряя равновесие, но я устоял. Неприятные ощущения проходят, но тяжесть ещё держит. Думаю, стоит идти вдоль этой нити, может, она приведет меня куда-нибудь. Я огляделся вокруг, ничего не видно, вокруг лишь тьма и только на меня падало небольшое свечение сверху.

Снова раздался низкий крик эхом, но он перерос ужасный рык зверя.

«Кто это рычит во всю округу?» – сказал я сам себе.

И шёл я довольно долго, пока не наткнулся на огромное дерево по пути. Ветки у него были обвешаны старыми шинами, а нить окутывала остальные сучки, вплоть до ствола и уходила дальше во тьму. Я сильно дёрнул за неё, и дерево начало скрежетать, у меня возникла мысль и вовсе оторвать нить. Но дерево все больше начало реветь и сопротивляться. Я потянул ещё сильнее, и дерево закачалось так, что все шины слетели вниз. Громкий вопль начинал затихать, а дерево расслабляться.

Впереди показался еще один непонятный объект. В просвете кромешной тьмы на кресле-качалке сидела очень милая бабуля и вязала шарф. Мрачный скрип этого кресла жутко звучал на всю округу, а шарф выглядел весьма странно. Она вязала его в обратную сторону. Красная нить, по которой я шёл, упиралась прямо в шарф. Я подошёл ближе к бабуле, она выглядела вполне безобидной и дружелюбной. Я уставился на шарф, который не давал мне покоя своим непонятным поведением, и ничего другого не придумал, как дернуть снова за нить.

Внезапно милое личико бабули изменилось, и она уже не казалась такой доброй. Выражение лица стало мерзким и гневным, а изо рта потекла какая-то черная жидкость. Я начал отходить назад, а она слезла с кресла и шла на меня, разливая свою гадость изо рта. Её тело начало увеличиваться и горбиться.